— Собака-разбойница? Да ведь это Буян! Ну да, наш пес. Он когда-то и вправду был лихим человеком, и Наум превратил его в пса…

Нещур, откинув голову, звонко рассмеялся.

— Ловко! Узнаю руку Наума — у него хватит выдумки наказать злодея верностью и человеколюбием! Но о чем он может рассказать?

— Он может опознать Бурезова. Буян видел его с орком и оборотнем, только не знал, кто такой этот Хозяин. Я уже жалею, что отпустил Буяна — он ведь так и не вернулся. Вдруг с ним что-то случилось?

— Опознать, говоришь? Разве Наум пишет об этом?

Упрям призадумался:

— И правда, нет, это было после… Ах, ну что мне стоило переспросить его? Ведь это был перст судьбы, что я вернул бедолаге человеческую речь! Но я торопился к князю, а Буян… и сам, наверное, не догадывается, что знает что-то ценное.

— Да, наверное, — Нещур снова посмотрел в письмо. — Нет, больше ничего не разберу. Нужно отдать грамоту Светораду.

— Он прибывает в Дивный сегодня. Мне нужно спешить.

Как себя чувствуешь? — спросил волхв.

Упрям прислушался к себе и обнаружил, что ему заметно лучше, и уж теперь без самообмана. Последствия злоупотребления горячительной перцовкой сказывались, зато простудные боли как рукой сняло.

— Отлично! — воскликнул он, поднимаясь на ноги.

И пошатнулся. М-да, насчет «отлично» он загнул. Слабость, дрожь в конечностях и мучительный беспорядок в голове поуменьшились, но не исчезли.

— Лететь смогу… Ой, а котел-то мой — что с ним, где он?

— Не бойся, в сарае висит. Я велел упырям поймать его веревками. Среди их разведчиков немало хороших ребят, они даже не поверили Скориту, когда он сказал, что поимкой котла они вернули тебе долг за помощь в бою… Ну, куда ты сорвался, чего мечешься? Экий непоседа, право слово! Тут еще кое-что придумать нужно. Я так понимаю, в котел мы вдвоем не поместимся? Значит, нужно к нему что-то привязать. Видишь ли, я в Дивный с тобой лечу. Бросать Наума в беде не собираюсь.

— Спасибо! — обрадовался Упрям.

* * *

Сборы не заняли много времени, и все же ученик чародея так успел испереживаться, что волхв не слишком ласково попросил его «не трындычить». «Лекарственные мальчики» были изгнаны обратно в Перемык с наказом по дороге заворачивать обратно тех, кто слишком поздно услышал о возможности подзаработать, но еще на что-то надеется. Раненные ночью упыри (несмотря на встающее солнце, они выглядели свежее и бодрее уцелевших сотоварищей) щедро предложили старику мигом сколотить надежную люльку и подвесить к котлу. Скорит удалился незаметно.

Остальным упырям Нещур разрешил передневать в погребе, а одному, самому стойкому к солнечным лучам, поручил смотаться в город и привести лекарей для гонца. Глядя, как упыри сноровисто и совершенно не чинясь исполняют просьбы, Упрям подумал, что Скорит с его дотошным пересчетом услуг, скорее всего, исключение.

Люльку сколотили и впрямь быстро, но мысль о веревках не понравилась Упряму.

— Может, я ее тоже летающей сделаю? — предложил он, трогая за пазухой перо.

— Ни в коем случае! — замахал руками волхв. — Я с детства высоты боюсь, управлять полетом не сумею.

— Да я ведь только перетяну заклинания, — сказал Упрям. — Ты и не будешь управлять, люлька полетит вслед за котлом. — И, видя сомнение на лице Нещура, добавил:— Веревки-то ненадежны, не приведи боги, порвутся.

— Чаруй, — согласился волхв.