Неожиданно два упыря пробились к предводителю. Один, прыгнув через головы, обрушился на ближайшего потника и свернул ему шею. Другой, с двумя мечами — своим и отнятым в бою, — скользнул по самой земле, выпрямился около Скорита и бешено заработал клинками, отгоняя навей.

Три упыря, прикрываемые стальной завесой двух пляшущих клинков, отступили к своим. Скорит с болью отметил, что здесь уже были новые потери, отряд лишился троих бойцов. Он сам и еще один жестоко израненный упырь едва шевелились. Значит, семеро — против трех десятков навей! Скверное соотношение, еще хуже, чем вначале.

За свою долгую жизнь Скорит много раз бывал близок к смерти, но никогда — из-за глупейшего просчета, непродуманной атаки. Все наглый мальчишка виноват! Расстроил владыку Тух… тьфу, Города Ночи! — до нервного срыва.

Трое навей, вожак и два шамана, по-прежнему толклись возле избушки. Скорит почувствовал запах человечески крови — внутри раненый человек, но не волхв. Впрочем Нещуру все равно забот хватает, помощи ждать от него не приходится. Хоть бы городская стража подошла! Нет, не подойдет. До Перемыка три версты, и после дождя стражники едва ли будут утруждать себя прогулкой по темной осклизлой дороге. Нави сомкнулись кольцом. Трудно придумать нечто хуже.

Когда-то они были злобными бестолочами с простенькой, хотя и действенной магией. Но с некоторых пор они приучили себя к порядку, всерьез занялись ковкой железа, начали понемногу торговать… поумнели и стали чрезвычайно опасны. В бою по-прежнему, как и века назад, держать строй не любили, но в случае нужды умели.

Сомкнув ряды, нанося из-за стены щитов страшные удары своими тяжелыми кривыми мечами, они готовы были расправиться с кем угодно.

Упыри же, как встарь, оружие недолюбливали. В сравнении с людьми владели им отлично, но никогда этому намеренно не учились, полагаясь исключительно на быстроту и силу своих неживых тел. Даже в Городе Ночи, где Скорит сколотил некое подобие дружины, воины соглашались носить только длинные ножи-секачи, да и то не все.

«Плохо дело, — думал Скорит, наблюдая, как медленно сжимается кольцо щитов. Нави не торопились — зачем? — жертвы уже никуда не денутся, так пускай двое раненых потеряют побольше крови. — Очень плохо… Что теперь? Прорыв в одном направлении!»

Он постарался передать эту мысль соратникам, но что-то мешало. То ли все были так охвачены горячкой боя, то ли навьи шаманы глушили внушение. Упыри с трудом воспринимали приказ.

И тут над полем боя промелькнула непонятная тень, сами ее очертания были видны отлично: все-таки и упыри, и нави — существа ночные. Но что это такое? Сверху человек, а снизу полушарие, в руке меч, в другой — кувшин, что ли? Тяжко хлопал на ветру развевающийся плащ. Тень скользнула над забором, не успев остановиться, с чугунным звоном смела одного из шаманов и вождя, после чего, неразборчиво бормоча, вернулась и зависла над застывшими от неожиданности отрядами.

— Извиняюсь, кто тут есть кто? — осведомилась она нетрезвым голосом. Очень, однако же, знакомым.

— Упрям? — удивился Скорит. — Как ты здесь оказался.

— Э, вымогатель кровососущий! А ты тут что делаешь?

— С навями дерусь, — ответил Скорит, решив до поры не обращать внимания на обидные слова.

— С на-авями? Щас я их… где они? Которые тут?

О, Крылья Ночи, да он пьян! До положения риз… это тому, что у смертных и вообще-то зрение не ахти.

— Не надо! — поспешно крикнул Скорит. — Мы сами, ну, Дети Ночи, за мной!

С воинственным кличем он бросился на прорыв.