Подошедший к котлу Лас помог Упряму выбраться и утвердиться на земле. Приблизился Нещур:

— Не умотал я тебя, малый? Как славно-то было! Эх, где годы мои молодые… Жаль только, быстро все кончилось.

Быстро? Упрям был уверен, что полет длился около недели. Однако, посмотрев на восток, убедился, что положение солнца почти не изменилось. А недурно это получается, надо признать.

— Почище тайных троп, — будто читая мысли, сказал Нещур. — Однако тут большие запасы силы нужны. Таких источников, как твое перо, — раз, два и обчелся. Будь иначе, люди по небу косяками бы летали… Так, может, оно и к лучшему?

Осторожная старость! Упрям представил себе косяки людей верхом на чем попало… забавно. И, пожалуй, очень полезно. Сократи для всех людей расстояния — это ж от скольких бед человечество избавится! Все будут всегда и всюду успевать, много времени появится свободного — а значит, каждый сможет науки превзойти, доброту и любовь постигнет, вдвое, втрое больше пользы принесет окружающим.

Упрям осадил себя. Он, бывало, подкатывал в детстве к Науму с подобными замыслами, как осчастливить человечество с помощью магии. Ответ всегда касался нехватки магических сил, но порой учитель пояснял, что у каждой мысли есть оборотная сторона. По дороге, проторенной благими намерениями, с легкостью идут только серость и злоба. Наверняка Наум сейчас сказал бы: твое свободное время один во благо использует, а десять — во зло. Свободного времени избыток — безделья признак и лени.

У человека нельзя отнимать выбор, но искушать заведомо ложным путем — еще хуже.

Упрям опять припомнил «лекарственных мальчиков» и подумал, что согласился бы с учителем, произойди их спор сейчас

И так вдруг накатило, так захотелось с ним действительно поспорить, пусть даже нагоняй получить за скудоумие и отсутствие воображения — лишь бы Наум рядом был…

— Что? — переспросил он, спохватившись: Нещур уже, быть может, третий раз о чем-то спрашивал.

— Я говорю: не худо ли тебе? Может, зелье какое сварганить?

— Да нет нужды, дедушка, спасибо. Нам поторопиться бы, время не ждет. Лас, ты чего такой мрачный? Случилось что?

— Теперь уже нет. Но случится — сердечный приступ со мной. Ты бы хоть предупреждал. Я уж думал, какими словами Болеславу объяснять, что не уберег тебя.

— Прости, Лас, я думал, быстро вернусь, а пришлось задержаться.

— Ладно, чего уж теперь. Завтракать будешь?

Упрям подавил неясное возмущение в желудке.

— П-попробую. Вроде полетов больше не предвидится.

* * *

Буян не вернулся, зато от Василисы прибыл посланец. Как раз в то время, когда Упрям и Нещур, уплетая кашу, вели ученую беседу о построении заклинаний, больше походившую на урок. Волхв по памяти записал слова, связавшие котел и люльку, и теперь размахивал ими перед носом Упряма:

— Оно и не могло сработать. Я тебя слушал — морщился, али не видел ты? Так ведь я думал, ты знаешь, что делаешь. Ни крохи музыкальности, лада — особенно вот в этом месте… Или, скажешь, Наум тебе не рассказывал о весомости Заклинаний?

— Рассказывал, — чавкая, покаялся Упрям.

— Ну вот, а ты средоточие весомости так коряво сочинил! Слова неровно подогнал — и заклинание легло соответственно.

— Да я же на вдохновении… На вдохновении много чего прокатывает.

Нещур чуть не поперхнулся:

— Ага, как корова на льду прокатывает. Законы словосложенья никто не отменял, как ты со словом — так и оно с тобой.