— Разве не замечаете? Она влюблена.

— Кто? — спрашиваю.

— Нина.

— Как так влюблена?

— Есть один человек. Он в Гудауте работает.

— Молодой?

— Нет, старый. Ему двадцать пять лет.

С трудом удерживаюсь от смеха. Беру платок и делаю вид, что сморкаюсь.

— Так, значит, старый?

— Старый.

— Во-первых, не время заниматься такими глупостями.

Девочка соглашается со мной.

— Во-вторых, учиться надо.

Девочка убежденно говорит: она не может больше учиться. Она заболеет.

Ну, что делать с этими противными девчонками?

Иду я как-то по дороге. И не заметила, как нагнала меня машина. Слышу, что-то громыхнуло рядом, и окутали меня клубы пыли.

— Здравствуйте! Привет!

Из кабины выглядывает Омеркедж-ипа, скалит в улыбке зубы. Протягиваю ему руку. Он больно пожимает ее своими ручищами.

— Как живете?

— Хорошо живу. А вы?

— Мое дело — баранку крутить. Это я умею. Значит, морской порядок!.. Дети у вас в печенках сидят или еще их терпите?

— Зачем же, вполне терплю.

— Замуж не вышли?

— Что вы!

— А что? — Омеркедж-ипа закуривает папиросу. — Разве такая, как вы, останется без мужа? Да еще где?! В Дубовой Роще! Разве здесь перемерли мужчины? Скажите, перемерли?

Я смеюсь:

— Нет еще.

— А может быть, ослепли?

— Тоже нет.

— Что же с ними случилось? Такая красавица, а ходит незамужняя. Вы Наташа, да?.. Слушайте, Наташа. Эта Дубовая Роща удивительная. Не сама по себе. А люди. Они очень странные. Одно говорят, другое делают. Вы, наверно, крепко засели в сердце какого-нибудь джигита. Он молчит, ничего не говорит, а потом — фьюй! Украдет!..

Я смеюсь:

— А зачем красть? Сама пойду. Если, конечно, понравится.

Он восхищенно посмотрел на меня.

— Правильно! Вы, Наташа, молодец! Хотите, подвезу?

— Спасибо. Я гуляю.

Омеркедж-ипа поморщился. Точно съел барбарисовой подливки.

— Знаете, Наташа, это село не поймешь. И таким оно может показаться и этаким. Остерегайтесь жуликов. Здесь работает один. Роман его имя. В ларьке.

— Знаю его.

— Жулик! Его слово как воздух — ничего на весах не тянет. Его язык как мед, а потом как желчь. Он в каждом селе имеет жену. Там молодая, там старая, там богатая, там бедная. Большой жулик! Но богатый.

— Я жуликов не боюсь, — говорю, — даже богатых.

— Хорошо! — кричит шофер, включая мотор. — Значит, ехать не хотите? Будьте здоровы! Привет!

Я помахала ему рукой.

Если на дело взглянуть сугубо философски, то станет ясно, что в мире немало ангелов-хранителей. Одним из них, несомненно, является шофер грузовой машины из села Буковая Роща Омеркедж-ипа.

Декабрь или не декабрь? Просто не верится: тепло, солнце сверкает, зелень вокруг.

— Настоящий огонь, — говорю и киваю на солнце.

Кирилл Тамшугович уточняет:

— Нерукотворный реактор, дающий энергию солнечной системе.

Мы идем берегом Гвадиквары. Буйная речка рычит и пенится у нас под ногами. Вода в ней чистая, как линза.

Кирилл Тамшугович обещал показать мне древний храм, вернее, то, что от него осталось. Полностью сохранились стены, фрески над алтарем. Купол обвалился, и сквозь глубокий колодец округлой башни виднеется синее южное небо.