Изабель еще раз взглянула на Паркера, потом завязала волосы белой лентой и направилась с подносом в сарай, по пути репетируя свою речь: «Уверена, что ты хочешь есть, поэтому я…» Нет, надо придумать что-то получше. Это какой-то робкий лепет. «Я оставлю поднос у двери, Дуглас, Если проголодаешься, поешь…»

Так, уже лучше. Гораздо лучше! А потом, когда он поужинает, ока предложит ему сесть и поговорить.

Набрав в легкие побольше воздуха, Изабель решительно вошла, Дуглас, закатав рукава, выливал большое ведро воды в металлический чан. На полу стояли еще два, уже полные.

Он выпрямился, расправил плечи, вытер руки висевшим на столбе полотенцем и пошел в стойло к Пегасу.

Изабель направилась туда же. Она слышала, как Дуглас что-то шептал животному, но слов не разобрала. Он ласково погладил коня по шее. Пегас, давая понять, что ему нравится такое внимание хозяина, ткнулся мордой ему в плечо.

Дуглас знал, что Изабель стоит и смотрит на него; он замер в ожидании того, что она скажет, — наверняка начнет на него нападать. Видимо, она с трудом заставила себя прийти сюда, к тому же ей тяжело держать поднос: стакан дребезжал, стукаясь о края тарелки, а вилка и нож аж подпрыгивали, как Дуглас заметил краем глаза. Изабель или нервничает, или делает это нарочно, чтобы обратить на себя его внимание.

Прежде чем заговорить с Изабель, Дугласу необходимо было справиться с охватившим его раздражением. Если он сейчас посмотрит на нее, то, потеряв терпение, может наговорить грубостей, оскорбить ее лучшие чувства, а потом его заест совесть…

— Долго ты еще намерен не замечать меня? — осведомилась Изабель.

Дуглас решительно повернулся к ней.

— Не могу понять, почему ты все-таки нарушила свое обещание. Я ведь просил тебя не выходить из дома по вечерам, помнишь? Не могу же я охранять тебя и одновременно находиться в сарае!

— Да, я прекрасно это помню. Но я подумала, что ты, должно быть, голоден и…

Он перебил ее:

— А ты помнишь, почему мы решили, что это опасно?

— Дуглас, перестань обращаться со мной как с ребенком! Еще раз тебе говорю — я все отлично помню. Как-то я тебе рассказала… что однажды люди Бойла напились и ночью спустились по холму… Услышав об этом, ты запретил мне выходить вечером.

— Ты кое-что упустила.

— Разве? — невинным тоном спросила Изабель. Дуглас выразительно посмотрел на нее — в его взгляде читалось явное неверие в столь поразительную забывчивость.

— Ты говорила, что они пытались сломать дом, — холодно отчеканил он.

Изабель понимала, что Дуглас прав. Она поступила крайне неразумно: поддавшись минутному порыву, оставила в доме сына и побежала в сарай. А что, если в это время… Не дай Господи! Она обязана защищать ребенка. О Боже, она к тому же ружье не взяла!

— Я… я не подумала, — неохотно признала Изабель. — Ты доволен? В последнее время у меня слишком много забот. А теперь, извини меня, я пойду к мальчику.

Она повернулась и поспешно вышла из сарая.