— Что вы здесь делаете?

—Сижу у костра. А вот вы что здесь делаете?

— Приехал за вами.

Ее глаза расширились.

— Но почему?

— Почему вы уехали так внезапно? — вопросом на вопрос ответил он.

Женевьев перевела взгляд на огонь.

— Почувствовала, что мне самое время уехать.

— Это не ответ, — возмутился Адам.

— Говорите тише, — прошептала Женевьев.

— Почему?

— Я боюсь… звери…

— Что звери?

— Если они нас услышат, то сбегутся сюда.

— Прежде всего звери обладают прекрасным обонянием. Они бы уже давно почуяли нас, — пряча улыбку, проговорил Адам.

— Совсем недавно я слышала рычание горного льва.

— Его бояться нечего. Он сюда не придет.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

Женевьев облегченно вздохнула. Наклонившись к Адаму, она прикоснулась к его руке и проговорила:

— На небе сегодня ни единой звездочки. — Она запрокинула голову и посмотрела вверх.

— Почему вы уехали на ночь глядя и ни с кем не попрощались? Почему вы так спешили? — доброжелательно, но упорно продолжал спрашивать Адам. Он знал почему, но ему было интересно, скажет ли она правду. Если да, то это что-то новое, подумал он и, насупившись, с досадой покачал головой: какая же она искусная лгунья!

Заметив его хмурый вид, Женевьев решила, что играет с огнем, и напряглась.

— Я знаю, вы сердитесь, но…

— Да, сержусь, — оборвал ее Адам.

— Почему?

— И вы еще спрашиваете? Да вы хоть понимаете, что такой красивой девушке крайне опасно ехать ночью и без сопровождения?! Вам что, жить надоело? Я считаю вас достаточно разумной, а потому не могу взять в толк, почему вы сделали такую глупость. Ей-богу, не могу…

— Я способна позаботиться о себе сама! И если вы проделали столь неблизкий путь только для того, чтобы высказать мне свое мнение, то напрасно потратили время. Отправляйтесь обратно.

Женевьев старалась говорить сердито, в тон Адаму, но внутри у нее все дрожало от радости. Он сказал, что она красивая! И произнес это так уверенно, будто говорил о неоспоримом факте. Адам удивил ее. Еще никто и никогда не называл ее красивой, и сама она отнюдь не считала себя таковой. Наоборот, Женевьев казалось, что все в ней не так — чересчур высокая, чересчур худая, с чересчур короткой стрижкой… Но Адам думал по-другому.

Женевьев вздрогнула и, придав лицу отсутствующее выражение, уставилась в темноту. Он не должен прочесть ее мысли!

Она глубоко вздохнула. «Вздох удовлетворенной женщины, — подумал Адам и тут же чертыхнулся про себя: — Нашел время для подобных мыслей!»

— Может, вы все-таки объясните мне, почему сорвались на ночь глядя и не сказав никому ни слова? — почти прорычал он.

Что ж, она потом подумает о чем-нибудь приятном, решила Женевьев.

— Во-первых, я никуда не сорвалась, а просто уехала, и не на ночь глядя, а вечером.