Эмили, не соглашаясь, покачала головой и пробормотала:

— Если этот чертов Трэвис заставит меня разреветься, то, клянусь, я выхвачу у него револьвер и пристрелю его. Вот увидите, я это сделаю.

— Я был бы крайне удивлен, если б Клейборн позволил кому-то воспользоваться его револьвером.

Эмили пропустила его слова мимо ушей. Остановившись шагах в двадцати от Трэвиса, она вытянула вперед руку, давая понять, чтобы он не подходил к ней ближе, на что Трэвис не обратил никакого внимания.

— Ты действительно собираешься это сделать, Эмили?

— Что именно?

— Уехать не попрощавшись.

— Трэвис, пожалуйста, говори тише. А то соберется толпа. — Она повернулась к тротуару и махнула рукой стоявшим там людям: — Прошу вас, разойдитесь!

Заметив, что никто не отреагировал на ее просьбу, девушка нахмурилась и снова повернулась к Трэвису.

— Я собиралась с тобой попрощаться.

— Да неужели? Может, при выезде из города ты хотела крикнуть прощальные слова из окна дилижанса?

— Нет, я думала написать тебе письмо.

Трэвис насупился еще больше. Ему не нравились ее слова. Совсем не нравились.

— Та-ак, значит, хотела мне написать… — угрожающе протянул он и шагнул вперед.

Секунду-другую Эмили казалось, что Трэвис сейчас набросится на нее. Но к счастью, он остановился в двух футах. А не повернуться ли и уйти? Он явно пытается ее запугать, а у нее нет настроения терпеть его выходки: в конце концов Трэвис всего лишь был ранен, а у нее разбито сердце.

— Давай-ка разберемся. Для того чтобы лично сообщить О'Тулу, что передумала выходить за него замуж, ты настояла на поездке в Голден-Крест. А со мной даже попрощаться не удосужилась. Так получается?..

— Милли ведь тебе все сказала.

— Да, сказала, черт побери! — раздраженно ответил он. — Следовало поставить меня об этом в известность раньше…

— Тогда бы ты не повез меня туда.

— Разумеется, не повез бы. И между прочим, тогда бы меня не ранили, а ты не попала бы в опасную ситуацию. Кстати, мисс Финнеган, предупреждаю: больше никогда и ни с каким другим мужчиной никуда не выходи. Даже с Джеком Хэнрахэном. Ты поняла?

— В этих местах, мистер Клейборн, насилие над личностью не одобряется. А убийство тем более.

— Ты хоть отдаешь себе отчет в том, что с тобой случилось бы, поймай тебя эти сволочи?

— Да! — закричала она. — Я прекрасно знаю, что могло произойти. Знаю и то, что тебя чуть не убили, и никогда не прощу себя за это. Единственное мое оправдание — это желание поступить благородно и отказать жениху лично, а не трусливой запиской. Если бы я знала, что эти братья — такие скоты, уверяю тебя, я никогда бы не поехала в Голден-Крест. О Господи, давай с этим покончим. Ну что ты молчишь? Скажи наконец в сотый и последний раз, что я ненормальная. Именно это ты и собираешься сделать, ведь так?

— Просто замечательно! — с мрачной иронией изрек Трэвис. — Великолепно! Ты и вправду с приветом. Клянусь, у тебя нет и капли здравого смысла.

— Может, и нет. Только вовсе не я, совершенно больная, соскочила с кровати и проскакала до Притчарда лишь для того, чтобы сказать кому-то, что он сумасшедший!

— Я приехал сюда не для этого.