Не выпуская жену из объятий, Трэвис повернулся и лег на спину. Эмили вытянулась рядом, прижавшись к боку мужа и положив руку ему на грудь.

— Ну что, теперь жалеешь, что заставила меня ждать так долго?

— Всего две недели, — с улыбкой ответила Эмили. — Ты знал, что, пока мы целуемся, дилижанс уедет, правда?

— Разумеется, знал, Неужели ты полагала, что я тебе позволю уехать?

— Я так счастлива, что ты меня удержал!

Трэвис довольно засмеялся. Ему снова захотелось поцеловать Эмили. Но он сдержался и, уронив голову на подушку, нарочно громко зевнул.

— Ну и помучила же ты меня! Я просто извелся, ожидая, когда наконец до тебя доберусь.

— Не преувеличивай, — ответила Эмили, с нежностью взирая на него.

* * *Прошло всего две недели. Да, две недели, которые она не променяла бы на десять лет жизни. Все это время Трэвис вел себя как самый романтичный в мире возлюбленный. Он ухаживал за Эмили самозабвенно, страстно и на удивление галантно. У нее даже не было ни единого повода поспорить с ним или возразить ему. И при этом Трэвис уверял ее, что всего лишь мстит за прежнее ее упрямство и строптивость! Эмили хотелось дать ему время убедиться в том, что именно она должна стать спутницей его жизни. Порой ей казалось, что чувства Трэвиса всего лишь временное увлечение, поскольку он видит в ней только хорошее. Но в один прекрасный вечер Трэвис объяснил ей, как сильно она ошибается, и весело перечислил все до единого ее недостатки, среди которых упрямство занимало далеко не последнее место, что стало для Эмили открытием — она считала свой характер весьма покладистым,..

— Знаешь, что я думаю, Трэвис? Если бы не наш прощальный поцелуй, этой ночи могло и не быть.

Он снова опрокинул ее на спину.

— Я знал, что делаю, — с улыбкой ответил он и, помолчав, добавил: — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

— Эмили…

— Да?

— Ты не поцелуешь меня на прощание еще разок?..

Часть II

БЕЛАЯ РОЗА

Глава 1

Эта женщина была явно не в себе, причем сильно: взять на мушку его, Дугласа Клейборна! Да ни один здравомыслящий человек никогда не осмелился бы на подобную выходку, твердо зная, что ему это не сойдет с рук. А эта особа… Ну ладно же! Вот сейчас он отнимет у нее дробовик и все объяснит этой нахалке.

Но сначала он будет ласково уговаривать ее выйти из стойла на свет, пока не подкрадется достаточно близко, чтобы женщина онемела от его внезапного появления у нее перед носом. Потом он выхватит из ее рук ружье, разрядит его и переломит чертову пушку о колено. В темноте не разберешь, что за оружие она на него наставила, но, если это окажется винчестер, его он, конечно, уродовать не станет.

Дуглас никак не мог отчетливо разглядеть храбрую воительницу, так как она стояла на четвереньках за воротами стойла, в тени, но ствол ружья на верхней перекладине он видел ясно. Керосиновая лампа болталась на крюке, вбитом в столб на другом конце сарая, но от ее тусклого света не было никакого проку, и Дуглас нерешительно переминался с ноги на ногу в нескольких футах от входа в сарай.

Дождь неистово хлестал его по спине. Он насквозь промок, его жеребец Брут тоже. Давно пора расседлать беднягу и поскорее вытереть досуха, но между тем, что надо сделать и что эта женщина позволит ему, очень большая разница.