– Я слышал… я хочу купить. Восемь грамм.

Стефан и Кароль Томаш хорошо поработали.

Большая тюрьма оказалась тесным мирком, слухи здесь буквально просачиваются сквозь стены.

– Два.

– Два?

– Можешь купить два. После обеда. В слепой зоне.

– Два? Бля, да мне нужно не меньше…

– Получишь, сколько я сказал. В этот раз.

Тощий взмахнул длинными руками, когда Хоффманн повернулся к нему спиной и пошел дальше по широкому коридору.

Он придет. Трясущееся тело уже начало отсчитывать минуты до прихода, который поможет ему пережить тюремную реальность. Он купит свои два грамма и засадит их себе грязным шприцем в первом же туалете.

Пит Хоффманн шел медленно, стараясь не рассмеяться.

Осталось всего несколько часов.

Потом он окончательно возьмет торговлю наркотиками в свои руки.

Яркие лампы в коридоре следственного отдела неровно мигали. Резкий свет и потрескивание, от которого нет спасения; потрескивание раздавалось каждый раз, когда мигала лампа. Две лампы дневного света, расположенные аккурат над торговым и кофейным автоматами, были хуже всего. Фредрика Йоранссона не покидала вчерашняя тревога; всю вторую половину дня, вечер и даже во сне он пытался понять, почему визит Гренса породил то грызущее, изматывающее чувство, от которого Йоранссон не мог избавиться, как ни старался. Вряд ли это хорошая идея – внедрить агента в тюремную мафиозную группировку ценой проваленного расследования. Но Йоранссон ведь сидел за тем столом в Русенбаде, на одной чаше весов было расследование, на другой – контроль над польской мафией, и он выбрал то, что сможет остановить наступление преступности.

– Йоранссон!

Опять.

– Йоранссон, нам надо поговорить.

Никогда ему не нравился этот голос.

– Доброе утро, Эверт.

Эверт Гренс хромал сильнее, чем раньше, или просто стены коридора усиливали тяжелые шаги, когда на бетонный пол ступала здоровая нога.

– Реестр оружия.

Так вот в чем дело.

Фредрик Йоранссон увернулся от неуклюжих рук, шаривших рядом в поисках стаканчика и кнопок на кофейном автомате.

Опять тесно.

– Ты стоишь слишком близко.

– Не сдвинусь ни на шаг.

– Если хочешь, чтобы я ответил, – сдвинешься.

Гренс остался стоять, где стоял.

– 721018–0010. Три пистолета «радом» и четыре охотничьих ружья.

Имя, которое все еще у него на экране.

– Ах вот как…

– Я хочу знать, как так получилось, что человеку с судимостями выдали лицензию на служебное оружие.

– Не очень понимаю, о чем ты.

– Вооруженное нападение на полицейского. Покушение на убийство.

Пластиковый стаканчик наполнился, Гренс отхлебнул горячего, довольно кивнул сам себе и надоил еще стакан.

– Мне, Йоранссон, это непонятно.

Зато мне понятно, Гренс.

У него есть лицензия на оружие, потому что этот человек не склонен к насилию, не психопат, его не нужно контролировать и он не отбывал срок за покушение на убийство.

Потому что реестр, на который ты ссылаешься, – это рабочий инструмент. Фейк.

– Я могу выяснить. Если это важно.

Гренс попробовал кофе и из второго стаканчика, тоже одобрил и пошел прочь, теперь – медленнее.

– Это важно.  Я хочу знать, кто выдал лицензию. И почему.

Я выдал.

– Сделаю, что смогу.

– Мне нужно знать сегодня. Завтра утром Хоффманна уже нужно допросить.

Интендант Йоранссон так и остался стоять под мигающими потрескивающими лампами, покуда Гренс шел прочь по коридору.