– Работаешь?

– Учусь.

– Где?

Тощий вспотел, щеки стали одним большим тиком.

– Черт, это…

– Где?

– Класс в FЗ.

– Тогда за следующей дозой придешь к Стефану.

Две запертые двери, лифт вверх, в корпус «G». Пит вкатил свою тележку в кладовку, где пахло мокрыми тряпками, рассовал одиннадцать целлофановых шариков по карманам, оставив остальное под мятой бумагой. Через час они перекочуют в другие руки, в другие корпуса, и в каждом коридоре найдутся покупатели, которые засвидетельствуют – появился новый продавец, расскажут о качестве и цене, и они с «Войтеком» захватят наркоторговлю в свои руки – окончательно.

Его ждали.

Кто‑то в коридоре, один‑другой в телеуголке, быстрые жадные взгляды.

В передних карманах у Хоффманна было одиннадцать доз для отделения, ничем не отличавшегося от остальных отделений тюрьмы. Пятеро, считавшиеся миллионерами, заплатят деньгами (общественность ведь редко добирается до доходов от уголовной деятельности), шестеро, которым и носки купить не на что, станут должниками и на воле отработают «Войтеку» всё до последнего гроша. Именно они – настоящий капитал, уголовная рабочая сила, и теперь они у него в кулаке.

Фредрик Йоранссон сидел на диване для посетителей в кабинете начальника Главного полицейского управления и слушал далекий громкий голос в телефонной трубке, тихое журчание превратилось в короткие фразы и ясные слова.

– Проблемы?

– Да.

– Вот так, с утра?

Низкий мужской голос вздохнул, и начальник продолжил:

– Это касается Хоффманна.

– Да?

– Завтра в первой половине дня ему велят явиться в комнату свиданий на допрос. Допрашивать будет комиссар стокгольмской полиции, который расследует дело о Вестманнагатан, семьдесят девять.

Он подождал ответа, реакции – чего‑нибудь. Не дождался.

– Пол, нельзя допустить, чтобы этот допрос состоялся. Хоффманна ни при каких обстоятельствах нельзя отпускать к полицейскому, нельзя вовлекать его в расследование этого убийства.

Снова молчание; потом голос вернулся, стал тихим журчанием, и разобрать его на расстоянии двух метров было невозможно.

– Я не могу объяснить больше. Не здесь, не сейчас. Это очень важно. Необходимо твое решение.

Начальник Управления сидел на краю стола – тело уже затекло. Он выпрямил спину; в ноге что‑то хрустнуло.

– Пол, мне нужно два дня. Может, неделя. Дай мне это время. – Он положил трубку, встал, согнулся, где‑то опять пару раз хрустнуло – как будто в крестце. – Нам дали время. Теперь – действуем. Чтобы не попасть в такое же положение через семьдесят два или девяносто шесть часов.

Они поделили остатки кофе, Йоранссон закурил еще одну сигарету.

Встреча в красивом кабинете с видом на Стокгольм пару недель назад только что превратилась во что‑то другое. Код «Паула» перестал означать одну лишь долгожданную операцию шведской полиции – теперь этот код означал человека, о котором они на самом деле не так уж много знают. Дальнейшее же распространение информации о Пауле чревато последствиями, далеко выходящими за пределы длинного стола для совещаний.

– Значит, Эрик Вильсон за границей?

Йоранссон кивнул.

– А люди из «Войтека», которые сидят в одном отделении с Хоффманном? Мы знаем, кто они?

Интендант Йоранссон снова кивнул и откинулся назад. В первый раз с той минуты, как он сел, диван показался ему почти удобным.

Начальник Главного полицейского управления внимательно вгляделся в лицо собеседника.