– Корпуса «G» и «H».

Оскарссон подошел ближе к внутренней стене, здесь был хороший обзор и в то же время люди находились под ее защитой.

– Корпуса «E» и «F». – Он указал на помещения, в которых сидели долгосрочники. – Корпуса «C» и «D».

Шестьдесят четыре камеры и шестьдесят четыре заключенных в каждом корпусе.

– Обычные заключенные. Особый сектор, где сидят осужденные за изнасилования, сейчас они в другом отделении тюрьмы. У нас возникли небольшие проблемы – после того, как один неправильный заключенный перешел дорогу другому.

– Корпуса «А» и «В». По отделению в каждом крыле. Корпус «В» развернут в другую сторону. Хоффманн пару раз показывался в большом окне, которое выходит на луг, на церковь – вон ту, Аспсосскую церковь. У меня есть свидетельства двух охранников, оба совершенно точно видели его, в разное время.

Серый бетонный бункер, кубик из «лего», уродливый, жесткий, молчащий дом.

– В самом низу – изолятор строгого режима. Принудительный изолятор. «В1». Именно там Хоффманн захватил заложников. И оттуда бежал.

Они остановились в первый раз после того, как спецгруппа покинула машины.

– Следующий этаж, «В2», левая и правая стороны. По шестнадцать камер с каждой стороны. Обычные заключенные, тридцать два человека.

Оскарссон говорил отрывисто, мешала одышка. Он выждал несколько секунд. И немного понизил голос:

– Там. На самом верху. «B3». Мастерская. Там работают заключенные. Видите окно? Выходит во двор.

Он замолчал; большое окно казалось удивительно красивым, в нем отражались солнце, зеленый луг и синее небо. А за стеклом, внутри, – смерть.

– Оружие?

Эдвардсон, ожидая ответа Рюдена, скомандовал шестерым спецназовцам расположиться перед тремя входами в корпус «В», а двоих со снайперскими винтовками отправил исследовать крыши ближайших зданий.

– Я уже два раза подходил к надзирателям, которые видели его оружие. Они растерянны, в состоянии шока, но я уверен – они говорят о чем‑то вроде миниатюрного револьвера, шестизарядного. Я такое видел только раз в жизни. «Суисс‑мини‑ган», швейцарский револьвер, самый маленький в мире.

– Шестизарядный?

– Охранники говорят, он стрелял не меньше двух раз.

Эдвардсон посмотрел на директора тюрьмы:

– Оскарссон… каким, черт возьми, образом заключенный смог достать оружие здесь, в погребе, да еще в одной из самых охраняемых тюрем Швеции?

Леннарт Оскарссон все еще не мог ничего ответить и только потерянно качал головой. Поэтому командир спецназовцев повернулся к Рюдену:

– Миниатюрный револьвер. Я такого не знаю. Но вы утверждаете, что у него достаточная убойная сила?

– Один раз Хоффманн уже убил.

Эдвардсон изучал окно, из которого открывался вид на прекрасную церковь. В окне мелькал террорист‑долгосрочник со связями, достаточными, чтобы добыть в тюрьме строгого режима оружие с боевыми патронами.

– Психопат?

– Да.

Армированное окно.

Двое заложников лежат голые на полу.

– И склонность к насилию отмечена в документах?

– Да.

Этот, в мастерской, вполне отдает себе отчет в том, что делает. По словам надзирателей, он действовал спокойно и целенаправленно, и мастерскую выбрал тоже не случайно.

– Тогда у нас проблемы.

Эдвардсон смотрел на фасад. Надо проникнуть в здание, а времени в обрез – террорист только что угрожал убить еще одного человека.

– Его видели в окне, но при таком расположении ни одно снайперское оружие не сможет его достать, если стрелять в пределах тюрьмы.