– Я был полезным идиотом.

Гренс сорвал со стола измаранную подложку и швырнул на пол.

– Сраный полезный идиот!

Он снова запустил запись, фразы, которые он уже слышал.

– Паула. Это меня так зовут. Как там написано.

Ты не имел отношения к мафии. Ты был одним из нас. Мы наняли тебя, чтобы ты изображал мафию.

А я тебя убил.

Воскресенье

Большие часы на Кунгсхольмской церкви пробили половину первого ночи, когда Гренс вышел из кабинета, покинул Управление и короткой дорогой поехал к Русенбаду. Стояла красивая теплая ночь, но комиссар этого не замечал. Теперь он знал, что произошло в доме номер семьдесят девять по Вестманнагатан. Знал, почему Пит Хоффманн отбывал срок в Аспсосской тюрьме. И догадывался, почему именно те, кто устроил Хоффманну тюремный срок, вдруг стали, вместе с ответственным за операцию комиссаром уголовной полиции, искать официальную возможность убить его.

Пит Хоффманн был опасен.

Пит Хоффманн знал правду об убийстве, которое сочли менее важным, чем успешное внедрение полицейского агента в мафиозную группу.

Когда Гренс разглядел Хоффманна на периферии расследования и собрался допрашивать его, Хоффманн стал еще опаснее.

Они спалили его.

Но он сумел уйти живым от убийц, захватил заложников и встал в окне мастерской так, чтобы его было видно.

Ты записал то совещание. И послал запись мне. Человеку, который обрек тебя на смерть.

Гренс припарковался на Фредсгатан возле здания с темными окнами, – здания, откуда управляли всей Швецией. Сейчас он попросит впустить его туда. Он только что прослушал запись совещания, которую сделали двадцать один день назад в одном из здешних высоких кабинетов.

Комиссар вынул мобильный телефон и набрал номер Сундквиста. Три гудка. Кто‑то кашлянул, собираясь с духом.

– Да?

– Свен, это я. Я хочу…

– Эверт, я сплю. Я сплю с восьми вечера. Мы прошлой ночью не спали, ты забыл?

– Тебе и этой ночью не придется поспать. Полетишь в США, в Южную Джорджию, твой самолет вылетает из Арланды через два с половиной часа. Ты…

– Эверт!

Свен, видимо, сел – его речь зазвучала по‑другому, говорить, когда ты не зажат между подушкой и одеялом, явно легче.

– Что тебе нужно?

– Я хочу, Свен, чтобы ты проснулся окончательно и оделся. Ты встретишься с Эриком Вильсоном и заставишь его подтвердить, что встреча, о которой я теперь кое‑что знаю, действительно имела место. Я позвоню тебе через какое‑то время. Ты уже будешь сидеть в такси и к тому времени успеешь прослушать звуковой файл, который я отослал тебе на почту. Ты сразу поймешь, о чем речь.

Гренс заглушил мотор и вылез из машины.

В коридоры власти вели стеклянные двери, которые, когда он бывал здесь днем, открывались автоматически. Сейчас они оставались закрытыми, и Гренс нажал на кнопку. Звонок разбудил охранника, дремавшего на втором этаже.

– Кто там?

– Комиссар уголовной полиции Гренс, городская полиция Стокгольма. Я хотел бы взглянуть на кое‑какие записи с камер слежения.

– Прямо сейчас?

– А вы чем‑то заняты?

Из динамика затрещало – руки шуршали бумагами возле микрофона.

– Гренс, вы сказали?

– Вы же видите меня на экране.