ОПАСЕН

Поэтому на этот раз Вильсон писал большими буквами.

ВООРУЖЕН

Когда кто‑нибудь из коллег вздумает проверить Пита Хоффманна по этой базе, его или ее перенаправят на эту страницу, а там их уже дожидается особый код, который присваивают лишь очень немногим преступникам:

В РОЗЫСКЕ ОПАСЕН ВООРУЖЕН

Любой патрульный, любой, кто имеет доступ к истине в последней инстанции – полицейской базе данных, – заговорит о Хоффманне как об особо опасном преступнике. Эта слава сядет вместе с ним в автобус, который перевезет осужденного из камеры предварительного заключения в тюрьму.

* * *

Он прижимал к уху мобильный телефон. Пошла, если верить электронному голосу из трубки, десятая секунда после половины первого, когда темная квартирная дверь с надписью «Хольм» на почтовом ящике открылась изнутри. Пит вошел в квартиру на третьем этаже; все затянуто полиэтиленом, паркет под ногами странно пружинит – наверное, его в свое время залило.

«Двойка».

Хёгалидсгатан, тридцать восемь и Хеленеборгсгатан, девять.

Вильсон, как обычно, угощал растворимым кофе, Хоффманн, как обычно, не стал его пить. Мягкий диван в комнате, где хозяева, вероятно, смотрели телевизор. Прозрачный пластик, призванный защищать обивку во время двухмесячного ремонта, шуршал при каждом движении и липнул к мокрой от пота спине.

– Будем работать вот с этим.

Хоффманн знал: времени мало.

Такие глаза он видел у Эрика в первый раз – тревожно шарящие по комнате, растерянные, ни на чем не фокусирующиеся. Человек, который девять лет руководил его работой, который никогда не смеялся, никогда не плакал, сейчас нервничал и вел себя как все нервничающие люди: пытался скрыть свою нервозность, отчего та проявлялась еще отчетливее.

– Цветы.

Хоффманн открыл металлическую баночку – бывшую жестяную чайницу теперь наполняло нечто желтое, липковатое, без трещин и разломов, крепко пахнущее тюльпанами. Эрик Вильсон осторожно соскреб немного субстанции пластмассовым ножом, который протянул ему Хоффманн, поднес к языку, ощутил жжение – наверняка вскочит волдырь.

– Страшно крепкий. Две части глюкозы?

– Да.

– Сколько?

– Три кило.

– Достаточно, чтобы судили быстро и посадили в тюрьму строгого режима надолго.

Пит закрутил банку и сунул ее во внутренний карман куртки. Восемьдесят один килограмм оставался в вентиляторе, на чердаке дома на Васагатан, построенного на рубеже столетий. Позже Пит расскажет Вильсону, что и как. Но не сейчас. Сейчас нужно разбавить наркотик еще раз, забрать собственную долю. Иногда Пит так делал – продавал наркотики сам.

– Я собираюсь за три дня выдавить действующих продавцов. «Войтек» получит правильные донесения и продолжит работу. А потом  мы сделаем то, что собираемся сделать. Ликвидируем «Войтек».

Эрик должен был бы ощущать спокойствие, радость, заинтересованность. Его агенту номер один предстоит сесть в тюремную камеру, которую уготовили ему одновременно шведская полиция и «Войтек» – место, где начнутся и закончатся захватнические планы мафии. Но тревога… к тревоге Вильсон не привык, и он видел, что Пит заметил ее.

– Я попробую разобраться с Вестманнагатан как обычно. Секретное донесение начальнику полиции отправится прямиком в сейф. Но… В нашем случае этого будет недостаточно. Убийство, Пит! Придется вынести дело за пределы Главного полицейского управления. Пойти в Русенбад. Тебе тоже надо там быть.

– Сам знаешь, мне нельзя.