Хоффманн знал, как тело ощущает страх, и умел прогнать это чувство, как прогонял всегда, но он медлил. Захотелось остаться здесь, в темноте, под улицами Стокгольма. Чтобы не нужно было входить в лифт, потом – в припаркованную машину, которая ждала во внутреннем дворе, чтобы больше не сражаться.

– Пит?

– Что?

– Не теряй контроль ни на минуту. Если все пойдет к чертям… общество не станет спасать тебя – оно тебя сольет.

Он постоял, потом пошел дальше.

У него оставалось ровно тридцать восемь часов.

Часть вторая

Черный микроавтобус остановился в темном бетонном углу парковки.

Третий этаж, сектор «А».

– Тридцать восемь часов.

– Увидимся.

– Вне закона. Не забывай.

Хоффманн хлопнул Вильсона по плечу и вылез через заднюю дверь. Пропахший выхлопными газами воздух. Узкая лестница вниз, на Регерингсгатан, в спешащую столицу.

Тюльпаны. Церковь. «Суисс‑мини‑ган». Десять килограммов. Библиотека. Секундомер. Письмо. Передатчик. Нитроглицерин. Депозитная ячейка в банке. Лазерный диск. Стихи. Могила.

Тридцать семь часов пятьдесят пять минут.

Пит шагал по асфальту, среди людей, которые смотрели на него, но не видели. Хмурые чужаки. Ему страстно хотелось в дом на тихой улочке, в нескольких километрах к югу от города. Только там его не преследовали, только там не нужно было выживать. Зря он не позвонил жене еще раз. Тюльпаны, нитроглицерин и секундомер, – Пит знал, что сможет, что он все успеет, но Софья… Он до сих пор не знал, как поступить. Когда имеешь дело с опасностью и риском, достаточно контролировать ситуацию, справишься – получишь нужный результат. С Софьей ни о каком контроле не могло быть и речи. Пит никогда не знал, как она воспримет то или это, и как ни старался, так и не смог…

Он так любил ее.

Пит торопливо и не улыбаясь зашагал, как другие прохожие, по центральным улицам – Местер‑Самюэльсгатан, Клара‑Норра‑Чюркугата, Улоф‑Пальмесгата, до угла с Васагатан, до цветочного магазина «Роуз Гарден», с окном, выходящим на площадь Норра‑Банторгет. В магазине двое покупателей. Пит расслабился, утонул в красно‑желто‑синих цветах, возле каждого цветка торчит маленькая четырехугольная табличка с названием; он читал и забывал.

– Тюльпаны?

У молодой женщины тоже была четырехугольная табличка с именем; сколько уже раз он читал ее и забывал.

– Может, мне купить что‑нибудь другое, для разнообразия?

– Тюльпаны – цветы на все случаи жизни. В бутонах? Из холодильника?

– Как обычно.

Один из немногих цветочных магазинов в Стокгольме, куда тюльпаны привозили в мае месяце – может быть, потому, что был один покупатель тридцати пяти лет, который регулярно покупал огромные букеты, если они хранились при температуре не выше плюс пяти градусов и не распускались.

– Три букета? Один красных и два – желтых?

– Да.

– По двадцать пять штук в каждом? И простые белые карточки?

– Спасибо.

Тонкая шуршащая бумага вокруг каждого букета. «Спасибо за плодотворное сотрудничество. Союз предпринимателей Аспсоса» – на карточках в желтых букетах и «Люблю» – на той, что должна быть в красном.

Он заплатил и прошел метров двести по Васагатан, к двери дома с табличкой акционерного общества «Хоффманн Секьюрити» на втором этаже. Отпер, отключил сигнализацию и направился прямиком на кухню, к разделочному столу, возле которого вчера днем опорожнял четырнадцать «верблюдов», в каждом – от полутора до двух тысяч граммов амфетамина.