Днем стало теплее, и два работника курорта вынесли на лужайку мишени для стрельбы из лука. Эбигейл прошла вдоль ряда домиков, бегло прочитывая их названия, ища тот, в котором обитал Эрик Ньюман. Как там он назывался? «Сосновый приют», вспомнила Эбигейл. Она заметила его, предпоследний в ряду, и, не глядя на окна, быстро прошла мимо, надеясь, что Эрика внутри нет, что он не выглядывает наружу.

Неким образом угроза со стороны Эрика Ньюмана ослабла в ее сознании. Частично это было связано с инцидентом с Джилл прошлой ночью, а частично с тем, как Эрик вел себя в бухте с ней и Брюсом. Теперь она была убеждена: это просто грустный, страдающий навязчивыми идеями урод, относительно безобидный. Но что, если он видел, как она прошла мимо его домика? Что, если он последовал за ней в лес? Ладно, пусть. Это было менее страшно, чем то, что она видела прошлой ночью. Кроме того, если он последует за ней, всегда можно будет наорать на него или даже врезать ему. Странно, но Эбигейл перестала бояться своего преследователя.

Найдя место, где, как она была уверена, Джилл или та женщина, кем бы она ни была, вошла в лес, Эбигейл увидела, что там на самом деле была едва заметная тропа, которая вела в чахлый лесок. Сделав несколько шагов, Эбигейл достала из кармана мобильный телефон. Она захватила его с собой потому, что компас на нем работал и без связи. Фонарик тоже работал – вдруг он ей понадобится. Тропа вела на восток. Эбигейл решила, что некоторое время пойдет по ней прямо вперед, а затем повернет обратно, прямо на запад. Так она не заблудится и не будет тратить время на прочесывание одного и того же места снова и снова. Эбигейл зашагала, высматривая любые признаки следов или капель крови. В лесу земля местами была почти люминесцентно-зеленой, ее поросшую мхом поверхность нарушали сложные узоры торчащих из земли корней. Пройдя около сотни ярдов, Эбигейл начала время от времени выкрикивать «Ау!». Увы, ее голос звучал странно и одиноко, и вскоре она замолчала.

Высоко в деревьях что-то зашелестело. Эбигейл подняла глаза и увидела большую птицу – по всей видимости, орла, того самого, которого она видела ранее с Брюсом, кружащего на фоне синего неба. Внезапно она почувствовала, что страшно устала, и была вынуждена признаться самой себе: то, что она делает, не только бесполезно, но и, возможно, даже опасно. Даже если ей все примерещилось, она все еще была одна в лесу. И чем дальше шла, тем гуще становился лес. Земля густо заросла кустами, названий которых Эбигейл не знала, некоторые были с гроздьями темных, ядовитых на вид ягод, некоторые – с острыми листьями.

Она прошла чуть дальше и, заметив в деревьях просвет, заметный благодаря жидкой лужице света, пошла к нему и встала на солнце, чтобы оно согрело ее кожу. Землю покрывал ковер странного зеленого мха, и Эбигейл на мгновение присела и прислонилась спиной к искривленному стволу дерева. Пора возвращаться, сказала она себе. Нужно найти Брюса, убедиться, что он забронировал рейс, и поскорее убираться с этого богом забытого острова. Как только она вернется на материк, где телефон будет доступен, она сама сможет позвонить Джилл Гринли и убедиться, что с ней все в порядке. Ведь с ней все будет в порядке, правда же? Она действительно вернулась в Калифорнию, как и сказал Чип Рэмси. И если Эрик Ньюман когда-нибудь вновь напомнит о себе, Эбигейл немедленно уведомит полицию. Она даже расскажет об этом Брюсу – не про интрижку, а про то, что он утверждал, будто у них была интрижка. Эбигейл поняла, что теперь она готова лгать. Возможно, это как-то связано с тем, что Брюс явно не поверил в ее слова о встрече с Джилл. Если Брюс не поверил ей, когда она сказала правду, то, возможно, не будет ничего страшного, если она скажет ему одну большую ложь, всего один раз. Она явно пыталась придумать себе оправдание. Впрочем, ее это устраивало.

Эбигейл закрыла глаза и прислушалась. Покачиваясь на слабом ветру, деревья издавали тихие звуки, хрустя ветками и скрипя стволами.