А потом оказалась во тьме. Эбигейл знала это еще до того, как открыла глаза.

Кто-то кашлянул, и она подняла голову. К горлу подкатилась волна тошноты, и Эбигейл опустила голову. И закрыла глаза.

И вновь превратилась в ничто.

* * *

Кашель.

Не ее, а чей-то чужой. Влажный и сдавленный.

На этот раз, когда Эбигейл подняла голову, мир поплыл, но желудок никак на это не отреагировал. Где бы она ни находилась, здесь царила кромешная тьма, чернота без очертаний и формы. В воздухе пахло сыростью и чем-то еще – цветочный запах, который Эбигейл не смогла определить. Она села и тотчас обнаружила, что одно из ее запястий приковано наручниками к металлическому каркасу кровати, на которой она лежала. Другая рука была свободна; Эбигейл потянулась и потрогала ею лицо. И тотчас нащупала болезненную липкую корку на подбородке, там, где ее ударил пилот. Во рту было сухо и кисло.

– Эй, есть тут кто? – сказала она в пустоту. Голос прозвучал надтреснуто и невнятно даже для нее самой.

– Я здесь, – раздался в ответ голос примерно в десяти футах от нее. Женский голос, полный страха и немного – надежды.

– Кто там? – спросила Эбигейл.

– Джилл Гринли, – слова были произнесены шепотом. – А ты – Эбигейл?

– Да, я Эбигейл… Боже мой, что происходит? Как долго ты здесь?

– Я не знаю. Какой сегодня день?

Эбигейл услышала сдавленный плач.

– Думаю, сегодня среда. Вечер среды или, может быть, уже четверг. В среду днем мне сделали укол чего-то.

– Кто сделал тебе укол?

Эбигейл вспомнила события, которые произошли после того, как за ними прилетел самолет. Приехал Эрик, сказал ей, что хочет увезти ее с острова. Эрик и Брюс о чем-то спорили, а потом вдруг перестали. Они смеялись, все они, и она как будто была в некоем фильме – в том моменте, когда становится ясно, что все вокруг злые, что люди-стручки повсюду и что с этим ничего нельзя сделать.

– Чип, – ответила она в темноту. – Чип, владелец этого места, сделал мне укол, который меня вырубил. Но они все замешаны. Мой муж, Эрик и все остальные. Все они в этом замешаны.

– О чем ты? – спросила Джилл. – Кто такой Чип?

– Он владелец этого места, и он тоже в этом замешан.

– В чем именно?

– Во всем. Во всех делах. Я думаю, мы здесь, чтобы понести наказание или что-то в этом роде. Мы единственные женщины здесь.

Джилл молчала. Через некоторое время Эбигейл спросила:

– Ты все еще здесь?

– Я здесь. Вообще-то, они мне так и сказали… Мол, они наказывают меня за мои грехи.

– Кто тебе это сказал? – спросила Эбигейл.

– Алек сказал мне в ту ночь, когда я пыталась сбежать.

– Я видела тебя той ночью. Возле моего домика.

Джилл снова заплакала. Эбигейл терпеливо ждала, когда она успокоится, хотя ей хотелось сказать Джилл, чтобы та перестала плакать и они могли нормально поговорить. Она не знала, сколько у них осталось времени.

– Это была ты? – наконец сказала Джилл.

– Да, я, а ты сбежала от меня.

– Я не знала, что… Я не знала, что происходит.

– Почему у тебя шла кровь?

– Алек… и Портер…

– Портер – тот самый мужчина, с которым ты была помолвлена, верно? Тот, который появился здесь и из-за которого ты расстроилась.

– Не знаю, стоит ли мне об этом говорить, – сказала Джилл. – Они могут нас подслушивать…

– И что? Нам нужно узнать истории друг друга.