– Вот тогда я тебя и увидела, – сказала Эбигейл.

– Это была ты?

– Да, я видела тебя той ночью. Ты истекала кровью и спросила меня, кто я такая, а потом убежала. Разве ты этого не помнишь?

– Помню. Кажется. Я не знала, что это ты. Ты… ты выглядела… в моих воспоминаниях ты стояла там, и твое лицо не было человеческим. По твоему голосу я могла сказать, что ты женщина, но твое лицо было другим. Я помню какую-то звериную морду и желтые глаза. Следующее, что я помню, – это то, что я всю ночь провела в лесу, думая, что повсюду волки… А когда рассвело, они пришли и нашли меня. Потом сделали мне какой-то укол, и я проснулась уже тут. С тех пор я здесь.

Джилл снова заплакала, на этот раз громкими, хриплыми рыданиями. Будь у нее такая возможность, Эбигейл подошла бы к ней. Вместо этого она время от времени издавала с другой стороны комнаты утешающие звуки, не зная, помогают ли они ей.

– Зачем они это делают? – в конце концов сказала Джилл.

– Это наказание. И еще потому, что они могут это сделать.

– Но почему мы здесь? Что они будут делать дальше?

Эбигейл показалось, что она знает, что будет дальше. Она думала об этом с тех пор, как проснулась в темноте этого подземелья. Она не знала, хотелось ли ей произносить эти слова вслух, но потом решила, что от этого будет только польза. Им с Джилл нужно быть на одной волне.

– Я думаю, Джилл, они собираются нас убить, – сказала она. – Скорее всего, это будет какой-то ритуал или игра, в которую они играют с тех пор, как мы обе сюда попали. Но они попытаются убить нас. Они не могут выпустить нас живыми с этого острова.

– А если мы пообещаем никому не рассказывать? – спросила Джилл, и Эбигейл поняла: она уже торгуется с ними. Их даже не было здесь, но они могли всё слышать, и Джилл торговалась.

– Может быть, – сказала Эбигейл, и, даже произнесенные вслух, эти слова дали ей слабый проблеск надежды. – Может быть, это всего лишь жестокая, порочная игра…

– Кроме того, это будет наше слово против их. Они сделают так, что нам никто не поверит.

В голосе Джилл Эбигейл услышала пробудившийся оптимизм.

– Может быть, – снова сказала она. – Но мы не можем на это рассчитывать. Это богатые, влиятельные люди, они не допустят, чтобы мы обвинили их в том, что здесь произошло. Есть большая вероятность, что они собираются нас убить. Мы должны попытаться найти способ выбраться с этого острова, если сможем.

Джилл снова заплакала, на этот раз тихо.

– Но они ведь не могут убить нас и остаться безнаказанными, – сказала она.

– Они найдут способ. Они богатые люди, и им ничего не стоит устроить все так, как им надо. Произойдет несчастный случай – например авиакатастрофа. Или мы утонем. И не будет никаких свидетелей, которые расскажут иное. Вот почему мы должны выжить. Мы обязаны рассказать эту историю людям.

– Ты права, – сказала Джилл.

– Если есть возможность сбежать, со мной или без меня, воспользуйся ею. Попробуй убежать и спрятаться где-нибудь на острове. Прячься как можно дольше, и, возможно, ты сможешь выжить.

– Но только если они действительно попытаются убить нас, верно?

– Верно, – сказала Эбигейл. – Мы ведь не знаем, что произойдет.

Она на мгновение прислушалась к дыханию Джилл. Надрывные, влажные всхлипы.

– Расскажи мне свою историю, – сказала Джилл. – Почему они преследуют и тебя?

Эбигейл без особого желания начала рассказывать, потому что знала: будет лучше, если они продолжат разговор.