— Все было иначе — кто-то пытался тебя убить.

— Они меня и, правда, убили.

— Но сейчас ты жива.

— Возможно.

— Я услышал шаги — двое выходили из твоей квартиры. Но ты говоришь, что у тебя не было гостей?

— Я не помню. Можно я закурю?

— Точно нельзя. Кто-то оставил стакан с молоком у тебя в раковине. Ты можешь мне сказать, кто бы это мог быть?

— Я — журналистка. Разве ты не знаешь — сезон охоты на журналистов никто не закрывал.

— И ты не станешь звонить в милицию.

— Почему я должна это делать, когда у меня есть ты?

— Меня уволили. Вряд ли я что-то смогу сделать в таком положении.

— Я рискну… — И уже другим тоном спросила: — Как долго я была мертвой?

— Ты была в коме!

— Мертвой, — настаивала она. — …О, и как же я надену купальник? — она откинула простыню с ноги и осмотрела синяк, оставшийся от укола Аркадия. — Саша Ваксберг пригласил меня к себе на дачу.

— Не думаю, что ты что-то потеряешь, — сказал Аркадий.

— У него огромный загородный дворец. Два плавательных бассейна, теннисные корты и поле для конкура. Иногда я думаю, что он платит людям, просто чтобы они находились рядом с ним.

— Ну, что ж, очень благородно с его стороны.

— Ты считаешь, что я должна поехать?

— Там ты будешь в большей безопасности, чем здесь.

— А у тебя есть дача?

— Лачуга. — Он вернулся к разговору о произошедшем: — У тебя, как у всякого журналиста, наверняка, есть записная книжка со списком деловых встреч?

— Твоя лачуга у реки или у озера?

— У пруда.

— Расскажи, как она выглядит.

— Обыкновенно.

— И все-таки — как? На что похожа?

— Домик с тремя комнатами, небольшая кухня, убогие картинки, выложенный кирпичом камин, семья ежей под крыльцом, байдарка и лодка с веслами на приколе. Мой отец был генералом, но после бутылки водки он считал, что уже — адмирал.

— Звучит неплохо. Я была одета?

— Прости?

— Когда вы меня нашли, я была одета?

— Не полностью.

— Как я выгляжу — синева сейчас в моде?

— Ты спрашиваешь об этом не того человека. Как насчет Саши Ваксберга? Он, должно быть, уже звонил, чтобы подтвердить приглашение. Он сможет предоставить тебе сотню телохранителей.

— Может быть. Он непредсказуемый человек.

Аня смотрела на высокий потолок, на чудовищно большой шкаф, светлые заплатки на стене, где некогда висели фотографии и картины, которых теперь не было.

— Ты здесь вырос? Здесь когда-то что-то висело.

— Здесь жили партийные сливки. Большая честь — получить такую квартиру, как эта. В доме были двойные стены и секретные ходы для КГБ — чтобы подслушивать. И раз в месяц или примерно раз в месяц какой-нибудь известный человек исчезал. Да, это был почет, но с предопределенным риском. Никто не мог отказаться жить в таком роскошном доме, но его обитатели всегда держали наготове чемоданчик с вещами.

— Твоего отца когда-нибудь прослушивали?

— Он знал, как приспособиться. Он как бы рассказывал агентам весь свой дневной маршрут.