Но выхода не было. Ну, положимся на великий русский авось…

    Вигала замолчал и с яростью скосил на него глаза.

    -  Продолжайте, уважаемая, - предложил Тимофей, почти не глядя на эльфа и слегка содрогаясь то ли от страха, то ли от нервного смеха, по-прежнему плещущегося внутри. - Так чего же вы хотите? Или даже требуете?

    Нервный смех - и это в его-то годы? Так и до нервного тика недолго докатиться… Нет, пора ему из этих магических Палестин в простые земные дали и веси, пора…

    Но проблема в том, что и там, на родной Земле, сейчас куча проблем. И возвращаться туда следует отнюдь не с пустыми руками. А с Ларцом Сил, который пока еще даже не найден.

    -  Я хочу и требую, - яростно заявила бабулька, - чтобы этого плута наказали! Чтобы он не смел больше пугать моих чмохов! И чтобы он заплатил мне за это штраф!

    -  И это все?! - с изумлением спросил Тимофей. И мысленно добавил: «Этот несчастный всего лишь пугал чмохов… то есть, по-нашему, кошек. И все».

    Итак, от него требуют оштрафовать человека только за то, что он пугал кошек. И требуют крайне настойчиво. Бабулька, судя по ее виду, особа крепкая, упорная. Даже боевая. Да еще и покрытая фиолетовыми пятнами, делающими ее шибко похожей на престарелого далматина после старческих изменений в пигментации. Лично у Тимофея бабулька вызывала ассоциации исключительно с анилиновыми красителями в стадии рассыпания.

    И это настораживало. От такого божьего одуванчика отмахиваться надо с величайшей осторожностью. Особенно когда над ними висит опасность быть выведенными на чистую воду…

    -  Э-э, - с умным видом протянул Тимофей, раздумывая, как бы половчее выпутаться из ситуации. - О! Да это же преступление против животных! Так-так. Сожалею, уважаемая, но преступления против чмохов мы не расследуем. Так что ждите Всемировую инспекцию органов защиты животных. Такие дела могут решать только они! А мы, увы, занимаемся случаями с престарелыми. Я повторяю: исключительно случаями, когда жизни престарелых кто-то или что-то угрожает! Следующий. А вы, мадам, ждите. Месяца через, два эти гринписовцы, я думаю, доберутся и сюда, помогут…

    Бабулька посмотрела на него возмущенно, начала что-то квохтать. Впрочем, монстр, за которого она цеплялась мертвой хваткой, тут же испарился в неизвестном направлении. Объект для жалоб пропал, бабулька, как следствие, тут же слегка приумолкла… Потом из толпы вытянулась чья-то рука, фиолетово-пятнистую бабульку сдвинули в сторону. На ее месте тут же материализовалась другая.

    У этой пятна отсутствовали. Напрочь. Она вообще была вся в одном цвете - бледно-лиловом. Волосы, одежда, кожа, глаза, крошки губной помады на иссохших губах…

    -  Я в трауре, господин инспектор, - с достоинством заявила дама, делая попытку подбочениться, но рука соскользнула с бока, облаченного в жесткий и блестящий, как кираса гренадера, костюмчик. - Я являюсь вдовой мага Брандмауэра, вечная память его последней субстанции…

    Вдова решительно промокнула совершенно сухие глазки крошечным носовым платком. Опять-таки, платок был жестким и блестящим, как и все ее облачение.

    Тимофей сделал печальное лицо.

    -  Меня обидел маг Куртмауэр. Позвольте доложить, ваша честь, - он меня выпорол!

    «Боже, - с трагической ноткой прошептал про себя Тимофей. - Так унтер-офицерская вдова добралась и сюда…»

    -  Э-э… не в прямом, конечно, смысле, ваша честь.