Бабулька в бледно-лиловом пробормотала что-то негодующе. Затем ухватила повеселевшего мага Куртмауэра за руку и поволокла в направлении гостиницы. На полпути маг вдруг развернулся и выпалил:

    -  Я вот тут подумал… А может, это она сама себя выпорола? Я, собственно, в тот день пьян был, не помню… То ли это я ее образину на портрете порол, то ли это она сама.

    -  Иди-иди, - проворчал Тимофей. - Плагиатор нашелся. Это еще до тебя написали…

    Толпа понемножку рассасывалась. Вигала выслушивал просьбы, значительно сводя при этом брови на переносице и повергая этим нехитрым телодвижением обвиняемых монстров в состояние, близкое к инфаркту, затем звучно-непререкаемым тоном оглашал решение. Кое-где и пукели изымались, заранее принесенные на место суда заботливыми монстрами-ответчиками. В руках у счастливого донельзя Лехи росла кучка мешочков с монетами - плата на судебные издержки, как назвал эту дань Вигала. Оно, конечно, было не совсем честно, но кто же поверит суду, который не берет судебных пошлин?

    И все-таки самым удивительным в этой истории было то, что все - и взбудораженные истицы, и их враз присмиревшие обидчики - безропотно подчинялись решениям, выносимым так называемой Всемировой инспекцией. Хлестаковщина, блин…

    Через два часа., показавшихся Тимофею чуть ли не вечностью, толпа наконец исчезла. И они с чувством выполненного долга или, если говорить точнее, с чувством хорошо сыгранного блефа вошли наконец в свою гостиницу. На улице к тому времени уже полностью стемнело. И заботливый Гондола ждал их у порога с распростертыми объятиями, и пахло в гостиничной зале сытно и заманчиво, всякими копченостями, а также мясными пирогами, сочными, пышными, с поджаристой корочкой и низом, щедро пропитанными мясным соком…

    -  Привет, Гондола! - взревел Вигала, легонько похлопывая по плечу враз присевшего хозяина. - Давай все, что есть в печи, на стол мечи!

    -  Господин так складно выражается… - восхитился хозяин.

    -  Это из русского народного фольклора, - пробасил эльф. - Мои спутники, они оба - как раз именно русские.

    -  О, так, вы специально для них? Льстите… то есть делаете им приятное?

    Вигала блеснул в полутьме залы зверской ухмылкой. Кончики острых и длинных зубов засверкали серебристыми лезвиями Хозяин вновь присел. На этот раз от испуга.

    -  Я не делаю им приятное, - четко и членораздельно сказал Вигала. - Они для этого полом не вышли. И уже никогда не выйдут. И я им не льщу. Я просто… гм… так пытаюсь изучить загадочную русскую душу. Фольклор, глубинные древние мотивы… Ну так нас здесь будут кормить или нет? Но только помни, повелитель кастрюлек, - никаких бараньих глазок, а не то…

    -  Я уже понял, господин. Э-э… вы, как истинные борцы за престарелых, избегаете излишеств в своем питании. И не едите ничего жирного, пряного или сладкого, дабы потом набранные франты [4] не помешали вам гоняться за подлыми мучителями старушек и все такое. Как похвально! А что насчет вашего статуса, господин? Вы по-прежнему беженцы или нет?

    Вигала глубокомысленно поморщил лоб, заявил:

    -  Один из моих друзей - беженец. Больше ты знать ничего не должен, потому что мы здесь инкогнито. Ты понял? И если узнаю, что разносишь о нас слухи, лишишься последних постояльцев! Лично отыщу в другом мире телепата-инжектора и сообщу ему, что Гондола, хозяин гостиницы на Эллали, - доносчик, а также то, что в его гостинице травят всех постояльцев несвежими бараньими глазками…

    -  О, что за подозрения - и все на бедную мою головушку! - заверещал хозяин и всплеснул перед лицом узкими ладошками с лягушачьими перепонками.