|
Листки лежали вокруг тела мальчика. Мальчик сидел на полу, скрестив ноги, в шортах и тонкой синей футболке. Перед ним стоял маленький кофейный столик и телевизор с отключенным звуком. На экране телевизора мелькали репортажи с Олимпийских игр. «Похоронные игры». С тонкой мальчишеской руки уже спала сгнившая плоть, обнажив белые кости, но она все еще сжимала ручку, которой мальчик записывал что-то в блокнот с белой обложкой. Точно так же, как Норт, Ген и Портер, этот мальчик изливал на бумагу свои воспоминания. Вокруг него валялись вырванные листки с записями. Он так увлекся этим делом, что даже не услышал, как кто-то подобрался к нему и вонзил в затылок нож. Голова мальчика свесилась вперед, на столик. Его мозг превратился в вязкую грязно-серую жижу, вытек через нос и рот и собрался лужицей вокруг подбородка. Глаз вывалился из глазницы, соскользнул по щеке и приклеился к бумаге. По краям лужицы шевелилась буро-коричневая масса ночных гостей – тараканы пришли покушать. В дешевом бумажном абажуре перевернутой лампы Норт заметил второй блокнот. Это была лишь обложка, именно из нее вырвали страницы, которые разлетелись по полу. Не сходя со своего места, Норт смог прочитать несколько записей – они повторяли его собственные воспоминания. Два трупа. Еще два убитых подобия его самого. Норт чувствовал себя так, будто его изнасиловали. Он наклонился, чтобы подобрать несколько страниц, и вдруг услышал подозрительный звук – словно чем-то скребли по твердому дереву. Мартинес тоже услышал шум. Они вместе прошли по коридору вглубь квартиры. Царапанье не стало громче и никак не изменилось, когда они подошли ближе. Мартинес свернул в ту комнату, что была справа. Норт повернул налево. Он толкнул липкую от грязи дверь и обнаружил за ней грязную, захламленную ванную. Большая мокрая крыса сидела возле унитаза и спокойно грызла пальцы на ногах мертвой женщины. Толстые белые личинки извивались в когтистых лапках крысы, которая выковыривала их из трупа и пожирала. Когда на нее напали, женщина сидела на унитазе – у нее на лодыжках до сих пор болтались тонкие черные трусики. Ее одежда, типичная для дешевой проститутки, порвалась и испачкалась во время борьбы. Непонятно, то ли ее толкнули, то ли она запаниковала и сама разбила стеклянную перегородку душевой кабинки. Зазубренный осколок глубоко вонзился ей в шею. Струя крови из перерезанной артерии забрызгала всю стену. Норт наклонился, чтобы рассмотреть почерневшее, расплывшееся лицо женщины, и вдруг с ужасом понял, что оно кажется ему знакомым. Он узнал ее. Он занимался с ней сексом. И хотел снова заняться с ней сексом сегодня утром, но не смог ее найти и потому ему пришлось удовлетвориться другой проституткой. Проститутка, которую он знал под именем… «Мойра». – Если бы мертвые могли говорить, а?.. Норт оглянулся и увидел, что Мартинес, которого снова стошнило в коридоре, достал из кармана платок и прикрыл им нос. – Пойдем, еще кое-что покажу. Норт пошел за ним в дальнюю комнату. Там зловоние разложившейся плоти было настолько сильным, что ему тоже пришлось прикрыть нос платком. 14.30 Вдоль стены рядком стояло четыре очень больших черных пластиковых мешка для мусора. Когда Норт отважился приоткрыть один из мешков и заглянул внутрь, он увидел там сотни, тысячи гниющих использованных презервативов, покрытых изнутри и снаружи наростами грибка и плесени. – В остальных то же самое,– пояснил Мартинес, подходя к ржавому старому холодильнику, который стоял под грязным окном. – Я уже видел пару раз нечто подобное. Проститутки продают использованные презервативы уличным бандам, а те поганят содержимым места преступлений? Чтобы свалить вину на кого-то другого. |
