Три короткие вспышки — и все мои неприятели исчезли, подняв маленькие вихри пыли с дороги от образовавшегося вакуума.

— Ну, пока…

— Стой! Спасибо, конечно, но, пожалуйста, скажи! Какого хрена у меня нет оружия, я не знаю, куда идти, а мана кончается быстрее, чем… чем здоровые позвоночники у айтишников.

Я иногда бываю мастером внезапных аналогий — видимо, это профессиональное. Как это часто бывает, ответили мне всего на один вопрос.

— Разбирайся. Сейчас, погоди минут пятнадцать, с тобой свяжется техподдержка — правнука своего отправлю.

— А эта твоя Тизири?

— У неё дежурство, я же говорил, что до вечера занята. Ладно, — он поморщился и кивнул. — Перенаправляю к дежурному консультанту — правнук мой, подожди, он подключится.

Его лицо пропало, и я снова остался один. Отступил во двор — после случившегося всё не решался выйти на улицу и пытался освободиться от верёвки на руках — о ней почему-то Халиб не позаботился. В конце концов это мне удалось, я вернулся к своему саквояжу и открыл его.

Сверху лежало свёрнутое аккуратными рулончиками бельё. Пенал с щёткой, бритвой и другими принадлежностями, бумаги и толстая книга — их я решил прочитать потом, неожиданно, мои тапки и халат, подобранный Энтоном в бункере. Следом обнаружился солидных размеров конверт с наличностью — на купюрах двух разных расцветок и, по-видимому, стран, виднелись цифры «1000» и «500».

На самом дне лежали два тяжеленных кирпича, по форме и весу напоминавшие земные источники бесперебойного питания. А между ними… в маленьком холщовом мешочке лежал точно такой же квадратный планшет-наладонник, что и у Энтона.

Я прямо почувствовал легкую эйфорию при его виде — наконец-то гаджет! В этом странном магическом мире этого очень не хватало. Нащупал кнопку и включил — он оказался заряжен. Загорелся черно-белый экран с крупнозернистым разрешением. Технология была чем-то вроде электронных чернил — экран оказался с медленной частотой развёртки, бледноватый. Я прочел:

— Язык: рутен / tholnia / વામન / 鬼の舌

Тыкнул, разумеется, на первый пункт. Экран оказался сенсорным, открылось меню:

1) карта

2) фотоматерьалы

3) книги

4) переводчик

5) календарь

6) блокнот

7) другое

Зашёл в пустой блокнот, и тут же вылезла клавиатура — буквы были русские, но располагались в четыре ряда, по алфавиту, и алфавит был странный. Не было никаких признаков букв «Ц», «Щ» и «Ъ». Признаться, я был слегка разочарован. Никаких средств коммуникации в планшете не обнаруживалось, никаких признаков камеры, и вообще, аппарат выглядел как первые земные наладонники конца девяностых. Интересно, их здесь производят? Или Алгоритм у Халиба настолько умный, что позволяет скопировать и такую хитрую электронику откуда-то с соседних планет? Я перевернул планшет. На пластиковой коробке обнаружилась надпись:

«Произведено в Конгламерате Грань, 2662»

Размышления прервал звонок в голове: выглядело это как размытый зеленый круг, возникшее перед глазами, сопровождающийся тихим звоном. Тыкнул пальцем — передо мной возникло лицо паренька.

— Приветствую… Привет! Меня зовут Серафимион Третий, чем могу быть полезен?

Я сдержал смешок. Серафимион, да еще и третий! Парень выглядел даже моложе меня — смуглый, похож на мулата или араба, но самое удивительное — это его прическа. Черно-фиолетовая челка отсылала к бородатым годам эмо и колхозных гопников, которых я застал в совсем раннем возрасте.

— История ходит по кругу, — проговорил я, всё ещё держа в руках планшет.

— О, нет-нет, я смотрю, ты светишь планшет прямо каждому прохожему.