— Вавилонская башня какая-то!

— Сферолёт. Кусок, остальное отпилили. Рутенийцы в две тысяча сто шестидесятом здесь приземлились. Идём.

Перед зданием парковались тысячи горожан: автомобили, странные повозки без каких-либо признаков движителя, трамваи в ряд, мурланги, помещаемые в длинный вольер с разделителями, вдалеке — здоровенные броненосцы, укладываемые в специальные ямки-гнёзда в земле. В углу приютился десяток вьючных шестиногих лам. Между всем этим великолепием сновали гмонни и люди, в основном, молодые парни, помогающие с парковкой, со скакунами, с переносом вещей. Чуть поодаль выезжали огромные, совершенно непривычной формы грузовики, груженые стройматериалами, повозки со здоровенными флягами и прочие товары. За массивным покатым боком конструкции я увидел рельсы, паровозный дым и десяток медленно движущихся платформ.

В общем, это была самая настоящая цитадель и одновременно огромный логистический хаб, который контролировал снабжение целой страной.

Подбежавшие парни тут же приняли чемодан из рук Тизири, повели через заграждения к одному из многочисленных подъездов, над которым висели три флага. Перед входом стояли стражники — люди, пара из которых ростом почти не уступали скра — огромные, в латах и странных шлемах. Чуть поодаль стояла группа гмонни и людей, в разных парадных костюмах, о чём-то неспешно беседовали, а ещё трое солдат удерживали за оцеплением группу ломящихся журналистов.

— Привет, — внезапно сказал подошедший сбоку пожилой мужчина в форме офицера Шабук.

У него был какой-то неприятный, назойливый и раздражающий взгляд. В этот раз я прямо почувствовал силу, которая скопилась вокруг него — одного взгляда в глаза было достаточно, чтобы понять, что он того же племени, что и я.

— О, привет. Я не знала, что ты здесь, — Тизири резко обернулась.

Я, пожалуй, первый раз увидел испуг на её лице. Он подал мне руку.

— Полидеусес. Старший из Третьих на этой проклятой планете. Ты Станис, так ведь?

— Да, очень приятно, — я пожал руку.

— Поздравляю тебя с вхождением в коллектив и вас — с успешным зачатием. Уверен, всё пройдёт хорошо. Конечно, выбор несколько странный, но учитывая характер Тизири, семнадцатое поколение — неплохой выбор.

— Вот как? — усмехнулся я. — Ну, отлично.

Пояснять, что именно «отлично» не стал, но фраза показалось очень показательной. Я уже понял, что семнадцатое поколение считалось настолько стрёмным и слабым, что меня восприняли просто как затычку для стервозной начальницы. Стало, мягко скажем, неприятно.

— Здравствуйте, коллеги, я рад, что мы все здесь собрались, — сказала показавшаяся в дверях дама. В строгом платье, напоминавшем коктейльные наряды эпохи декаданса, со странной, но, опять же, треугольной шляпкой. — Идёмте, начнём фуршет.

К нам присоединился ещё десяток гмонни и людей-джакса, в неизменных треуголках и шляпах-котелках. Я тоже впервые в жизни воспользовался вешалкой для шляп, прошёл по ступеням в полупустой банкетный зал. Мы расположились впятером вокруг круглого стола вдалеке от трибуны, на котором были расставлены странные закуски — на сложенных лодочками листьях, с двузубыми деревянными вилками.