— Активация касанием? — спросил я.

— Ага. Раз, два, три. Зажмуривайся.

Я коснулся и зажмурился. Картинка перед глазами сменилась — теперь я видел не номер Серафимиона, а бескрайнюю пустошь с тусклым солнцем у горизонта, почувствовал пронизывающий ветер, поднимающий снежную позёмку, и дикий мороз.

Внизу виднелся счётчик мана-тонн.

[234/10000]

— Я первый хожу, а ты выбери размер куба? — послышался голос Серафимиона.

— Один метр.

— Так мало. Может, больше?

— Если накинешь мне пару тысяч — можем сделать, не знаю, два метра.

— А, ты, видимо, не в курсе, тут не по весу снимается, а по одной мана-тонне за ход. За дополнительные Алгоритмы — уже сам. А затем — проигравшему всё возвращается в двойном размере.

Я снова удивился.

— А за счёт чего тогда перемещение кубов?

— В а-ашках неснимаемые двести миллионов. Давай, выбирай размер.

— Сколько миллионов⁈ Ладно, пусть будет десять метров.

— Тогда играем до трёхсот метров. Ну, приступаем.

Из снега сам собой вырезался здоровенный фрагмент в форме «Т», который повис в воздухе. Серафимион поставил ребром в двух десятках метров левее.

У меня вырезался квадрат, и я почувствовал, что он «выделен курсором». Выбрал место и положил плашмя. Опыт игры в тетрис-башни подсказывал, что лучше сделать основание устойчивее.

[233/10000]

Серафимион продолжил с сорокаметровой «палкой», поставив её вертикально на уступ первой фигуры. Мне же досталась буква «Г».

— А как вращать?

— Не скажу!

Пришлось поставить вертикально, приперев в квадрату.

[233/10000]

— Медленно ты, — послышался голос Энтона. — Он сейчас тебя обгонит.

— У меня есть определённая стратегия, и я её придерживаюсь!

[232/10000]

…

[224/10000]

Когда башня моего соперника достигла стометровой отметки, перед глазами возникло два круга — с туманом и с треугольником, в очертаниях которого угадывался уже знакомый пирожок-эчпочмак.

— Что это?

— Десять ходов, можно применить специальный Алгоритм.

Я выбрал эчпочмак. Огромный, в тридцать метров треугольник с грохотом упал на вершину башни Серафимиона, отчего все верхние фрагменты слетели, а сама башня опасно наклонилась в сторону. Стоило мне это целых сто двадцать мана-тонн.

[104/10000]

— Блин! Что ж так дорого?

— Вот тебе за это!

Всю мою башню заволокло туманом, отчего я перестал видеть уступы на верхнем ярусе. Но я хорошо запомнил, как они располагались, поэтому приземлил последующие фигурки на нужные места.

[102/10000]

…

[94/10000]

Наши башни достигли двухсот метров, я сократил отставание. Снова появилась возможность нагадить сопернику, и я выбрал пиктограмму с непонятным белым квадратом. Над вершиной башни Серафимиона вырос большой, в пятьдесят метров ледяной куб.

— Вот блин! Вот блин, куда его!

Башня соперника в тот момент была остроконечной, и он попытался приземлить фигуру ровно на середину. Только куб всё равно съехал в бок, попутно сшибив около трети башни.

Серафимион аж взвизгнул:

— Вот зараза! Получай!

На мою башню свалился точно такой же куб, только моя вершина была плоской, и куб вполне спокойно удержался на неё, добавив высоте.

[69/10000]

— Да как же так!

Пара ходов — тут я уже не боялся и ставил «палки» вертикально, и моя башня достигла отметки в триста метров.