— У Рюрика броненосец ездовой.

— Броненосец? Вот такой вот чешуйчатый, гибрид ежа и черепахи?

— Ага. Они у гмонни и скра вроде верблюдов, для неспешных путешествий. С соседней планеты завезли. Быстро не ездит. Ближайшая железная дорога в тридцати километрах, к ней и пойдём — добираться будем весь день.

Я оглянулся и начал рассуждать.

— Может, жахнем, а? В смысле — рванём отсюда, и пусть взорвётся. Он же не сразу лопнет. И не как ядерная бомба, а как этот… как Чернобыль, просто термический взрыв будет. Несколько часов протянет, будем уже в десятке километров. Тем более — мы в бункере, взрыв слабее будет, заражение местности не особо…

— Решай! — Энтон развёл руками. — Можем и жахнуть. Авось, потом Старшие из Дворца починят.

Слово «авось» очень порадовало, стало как-то уютнее. Он снова зарылся в сумках.

Нет, решил я. Начинать путешествие по новому миру с халатности, приведшей к экологической катастрофе… Одна девица с работы, с которой случился эпизодический роман, как-то раз уговорила меня посетить эко-кружок, на котором обсуждали проблемы радиационного заражения. Больше я туда не ходил, и после прочитал, что половина того, о чём говорилась — полная фигня, придуманная лоббистами-антиатомщиками. Но где-то в голове всё равно засело, что с этим делом надо осторожнее. Ещё раз посмотрел на стержни.

Энтон подошёл, посмотрел, спросил.

— Рычаги подёргал? Раз я их опускал, их же как-то можно поднять, эти твэлы, или как их?

Он указал на один из четырёх крупных рычагов. Я щёлкнул по одному из шестиугольников и потянул ручку на себя. Заглянул в окно и выругался — топливные сборки в светящемся бассейне заходили ходуном. Спустя миг цепочки наверху перепутались, а одна, похоже, и вовсе лопнула.

— Я что-то сломал, похоже. Надо в техподдержку позвонить.

— Давай, только как? Не работает здесь связь.

Энтон шутку не понял и достал из кармана планшет, показал — вполне земной, только квадратный, с прорезиненными краями — видимо, противоударный.

«Гаджет!» — обрадовался я, и сразу захотелось взять пощупать.

— Связь только в городах, вроде старинной, как это называется… телефонной, во! Ещё вокруг планеты пара спутников летает, вроде бы, но поймать — большая удача. Я планшетом только два раза их ловил.

— Я пошутил, дядь Энтон, какая, блин, техподдержка у реактора полутысячелетней давности.

Тут я задумался — а ведь не мог же он без перерыва проработать столько лет? Значит, кто-то из Сеяных, или как их там назвал Энтон — действительно за ним ухаживали.

— Слушай, а ведь его же кто-то обслуживал, да?

— Ну, да, — как-то неохотно сказал Энтон. — Сеяные и обслуживали.

— А я же… тоже Сеяный, так? Может, у меня получится установить связь? Ну, там, разными магическими техниками? Бителепатией, например?

Дядька неохотно почесал подбородок, поморщился.

— Алгоритмами-то? Ну, есть способы, да. Я, когда выезжал из Дворца Халиба, взял несколько инструкций у него. Для тебя. Проблема знаешь в чём? Пока что только он из всех Сеяных планеты в курсе моего мероприятия. Рядовым сотрудникам лучше не знать… Тем более — сотрудникам второго Дворца.

— Что за Дворцы? Халиб какой-то.

Энтон снова порылся в сумке, выудил из сумки сложенную в восемь раз истрёпанную бумажку, на которой была изображена Евразия с куском Африки. Через три континента шла длинная жирная дуга, начинающаяся у Байкала и заканчивающаяся где-то в Нигерии.

— Так, вот, смотри… Это очень, очень древняя карта.

— Во! Я вот здесь родился.

— Серьёзно? Там кто-то жил? Я думал, там дикие края, горы какие-то.