— А, реактор этот опять. Сын… — повернулся он куда-то в сторону и заговорил на своём, но я внезапно стал слышать в голове закадровый перевод. — Сейчас попрошу сына посмотреть этот реактор, он в курсе. Это реликвия Первых, нам при оставлении Дворца запретили его трогать.

— Не… не надо сына! — сообразил я. — Лучше вы сами, Халиб.

— А?… А! — вдруг сильно изменившись в лице, он кивнул, словно вспомнив что-то и поморщившись. — Я понял, кто ты. Рад приветствовать. Но я же просил не звонить… Чёрт. Ну, и что теперь делать? Ладно, посмотрим.

Его изображение исчезло, я с опаской заглянул в окно. Все детали реактора принялись сверкать, перемещаться, цепь сама собой поднялась и встала на место, разломившийся графитовый стержень собрался вместе и впился между топливных сборок.

Лампы на реакторе перестали мигать — какие-то погасли, какие-то стали гореть ровным светом. Общая подсветка в зале и в капсуле стала сильно тусклее.

— Ну что, выполнили работу? — расплылся в улыбке Энтон. — Я рад, что всё так закончилось. Как ты, не сильно устал?

— Ну чувствую какое-то напряжение, ага.

Он с пониманием кивнул и уткнулся в бумажку.

— Насколько я вас знаю, у каждого есть дневной лимит использования Способности. Сейчас, тут было что-то такое… А, вот. «Манамны күрсэт» — покажи остаток силы.

— Мана, — усмехнулся я. — Отлично!

Я снова вызвал семиугольник, нарисовал рамочку, пробормотал фразу.

— [Манамны күрсэт]!

[8,1/10]

— Целых восемь и одна десятая из десяти! Больше четырёх пятых осталось.

Энтон изменился в лице, его вид стал немного испуганным. И, что более меня насторожило — разочарованным.

— Сколько? Всего десять очков⁈ И потратил пятую часть! Не… Не может быть, что за фигня…

— Ты объясни?

— Ну, слушай, я думал, что будет больше, — ухмыльнулся Энтон. — Ты от пары простейших команд потратил пятую часть дневной нормы… Что-то не так тут.

— А сколько должен был?

— Ты первого поколения, блин! — раздражённо сказал он. — Тебе почти семьсот лет! Они все перезваниваются сотню раз в день — и ничего. Я не в курсе точно, какая здесь единица измерения, но ясно, что ты должен был потратить десятые, нет, сотые или тысячные доли процента. Я сам видел, как Первый останавливал тайфуны, переносил города с места на место…

— Ну, сорян.

— Может, потому что в бункере?

Энтон зачем-то посмотрел на потолок, задумчиво почесал подбородок.

— Возможно. Но вряд ли. Что-то мрачное и нехорошее чувствую я.

— Йоды языком говоришь ты. Бага какая-то?

— Где⁈

Он схватился за ствол и заозирался по сторонам.

— Да успокойся ты! Говорю, может, не знаю, ошибка в Алгоритмах?

Мой спутник успокоился, кивнул, затем хлопнул меня по плечу.

— Ладно, ты тоже прости. Ты не виноват. Разберёмся потом. Теперь помоги мне, выбираться отсюда на поверхность не так уж легко.

Я посмотрел на капсулу — единственное место, которое связывало меня с моей прошлой жизнью, взвалил на плечо мешок, вручённый Энтоном, и последовал за ним.

Мы прошли через лабиринт ящиков к большому арочному входу, который был перегорожен куда более современной бронированной дверью. На толстенной чугунной двери был срезан замок, я не стал спрашивать, чем именно, хотя заглянуть в тот тяжеленный мешок, который я нёс на горбу, так и подмывало.

Энтон включил фонарик — электрический, но горевший очень тускло, Энтон пробормотал.

— Мда… Ну и батарейки здесь.