Я даже не удивился, услышав «орки» в адрес поселковых товарищей. Мой зверь, похоже, не верил ни в какие суеверия и смело пытался избавить несчастный город от полчища. А я смотрел на это и думал — что-то неестественное было в этом всём. Колонна каких-то странных насекомых, возникшая прямо посреди улиц, да ещё и на границе секторов.

«На границе секторов…»

Я поскакал дальше, в сквер, проследив, где исчезает колонна. Спрыгнул с мурланга, растолкав собравшуюся толпу, вгляделся. В пышной зелени утопали три очень старых терема гмонни — с неизбежными скульптурами, подпирающих козырьки. И терема, и скульптуры были деревянные, разноцветные. Скульптуры скрипели, трещали и падали, погружаясь в облачка трухи. Вот ухнул кто-то с трезубцем, напоминающий Нептуна, затем участь постигла и изваяние некоего старца со странной шляпой, похожей на колдуна.

Я отошёл в сторону и, вспомнив Алгоритм, набрал Тизири.

— Скажи, это ты учудила это нашествие?

— Ты хочешь со мной поругаться? Или, может, хочешь меня увидеть? — услышал я голос прямо за спиной.

Меня тронули за плечо. Я резко развернулся и беззвучно захватал воздух ртом.

Глава 27

Неповиновение

[9965/10000]

— Ну, как тебе?

Передо мной стояла молодая девушка, сошедшая с обложек богемно-гламурных журналов. Строгая, но элегантная форма, глубокое декольте. Тонкая осиная талия, смуглая кожа, грудь не менее третьего размера… И лицо двадцатилетней Клеопатры — с острыми, резковатыми, но совсем ещё молодыми чертами.

— Ну… Отпад, — признался я.

— В каком смысле? — Тизири нахмурилась, отступила на шаг. — Я изменила гормональный фон. Сделала себя ниже и полнее, потому что это необходимо для вынашивания плода.

— Отлично выглядишь, в общем. Хорошо получилось, мда. Сама?

Продолжая держать на привязи Илонмаска — он всё норовил нырнуть обратно в гущу насекомых — я даже как-то инстинктивно потянулся к ней свободной рукой. Сам не понял куда именно и зачем.

— Не сама, помогли. Так! Руки убрал! Я твой руководитель. Штрафа захотел? Кроме того, после того, что ты мне сказал — ни в жизни меня не тронешь больше. И ребёнка тоже. Думаешь, я память стёрла?

— Отлично. Я даже и не собирался. Скажи, это ты всё устроила, да?

— Это сделать очень легко. Найти рой в ближайшем лесу, перенести и слегка направить. Удобно! Столько мелких маленьких объектов. Самоорганизуются безо всяких Алгоритмов. А Алгоритмами убирать — очень тяжело.

— Так ты или нет?

Она хищно прищурилась, но так и не ответила.

— Зачем?

Моя начальница подошла ближе, глядя через толпу на происходящее.

— Ты же знаешь, что разумных гораздо легче в чём-то убедить, чем разубедить? Наша группа зачистки легко удалит воспоминания о каком-то курьёзном случае, но вряд ли быстро почистит мифы и легенды, рассказанные в детстве. Это основа личности каждого разумного. Вот, например, большинство из гмонни верят, что через этих тварей нельзя перешагивать, и что их разводят скра в своих посёлках. Мне кажется это удобным, чтобы решить проблему, которую нам создали эти шлюшки из клана Грани.

Холодок пробежал по спине.

— То есть ты собираешься… Пустить слух, чтобы посёлок скра выселили? Чтобы волнения, вот это вот всё?

Она резко развернулась.

— Ты задаёшь глупые вопросы. Никто пускать слух не будет, он сам собой сформируется. Слух о том, чтобы сектор оккупации Шабук выселили, как неблагонадёжный. И чтобы горожане это поддержали.

— Но ведь тогда репрессии, депортации, скра в рабство загонят, не? А как же тяжёлая рабочая сила?

— Загонят.