В дом они вошли через боковой вход и тут же наткнулись на Гриффина.

— Милорд… Леди Уорвик… — поклонился дворецкий. — Мистер Морган в гостиной развлекает гостей.

— Отец?! — Октавия в ужасе посмотрела на Руперта. — А что, если здесь Ригби и Лакросс?

Взяв под руку, Руперт увлек ее к лестнице, подальше от Гриффина:

— Ступай наверх, переоденься. Тебе нельзя появляться на людях в дорожном платье.

— Хорошо… Но что, если они…

— Ступай переоденься, — повторил он властно. Октавия секунду колебалась, потом побежала переодеваться. Из гостиной доносились голоса и смех. Если Дирк Ригби и Гектор Лакросс среди гостей, они поняли, кто она такая, и больше не будут доверять Руперту.

А отец? Как, в свою очередь, повел себя он, если узнал этих проходимцев? А он не мог их не узнать.

Дернув шнурок колокольчика, Октавия вызвала Нелл. Что заставило отца выступить в роли хозяина? Он никогда не интересовался жизнью дома, разве что обедал с Рупертом и дочерью, когда те оставались одни. Даже в Хартридж Фолли держал себя замкнуто, избегал всех, кроме нескольких самых близких друзей. А Октавия входила в местное общество, где предводительствовала жена эсквайра.

— Нелл, достань лиловое шелковое платье, — распорядилась она, когда служанка почти вбежала в комнату с кувшином горячей воды.

Октавия умылась. В животе заурчало. И она вспомнила, что с завтрака у нее крошки во рту не было. Однако времени нет. Нужно выйти к гостям. Что ждет ее там? Если бы она не увязалась за Рупертом, ничего бы подобного не произошло. Да, но останься она дома, может быть, Руперта уже бы бросили в Ньюгейтскую тюрьму.

Нелл застегивала крючки лилового платья, отделанного темно-зелеными бархатными лентами.

— Нет, укладывать волосы сегодня не надо, — предупредила она служанку, когда та взялась за прокладки для высокой прически. — Пусть останутся распущенными, я перевяжу их лентой.

Лишь несколько минут потребовалось, чтобы укрепить на лбу серебряную ленту и расчесать рассыпавшиеся по плечам локоны. Необычная прическа напоминала о средних веках — времени рыцарей и прекрасных дам. Но сегодня Октавию почти не занимала собственная внешность.

— Спасибо, Нелл, довольно. — Она взяла веер и поспешила из комнаты.

Шум веселья по-прежнему доносился из гостиной, но теперь в нем можно было различить беззаботный голос Руперта. Сменить одежду он скорее всего не потрудился. Но дорожный костюм на мужчине не вызовет сильного удивления.

Октавия с замирающим сердцем вошла в гостиную. Дирка Ригби и Гектора Лакросса не было. Она было почувствовала облегчение. Но уже в следующее мгновение ей пришла в голову еще одна ужасная мысль. А что, если они уже ушли?

Оливер Морган, казалось, был увлечен разговором с графом Уиндхэмским. Отец был одет в бордовый бархатный костюм, у ворота и на обшлагах рукавов — тончайшее брабантское кружево. Костюм очень шел к благородным чертам его лица и седым волосам.

— А вот и моя дочь! Знаешь, милая; граф Уиндхэмский так же неплохо разбирается в теориях Пифагора, как и твой муж.

Октавия подошла к ним, надеясь, что ее улыбка не покажется неестественной.

— Папа, ты развлекаешь гостей? На тебя это не похоже.

— Когда настоящих хозяев нет, приходится исполнять их обязанности. — Губы Оливера Моргана сложились в ироничную улыбку. — Вот я и решил занять твое место, дочка. О вашем приключении твой муж нам уже рассказал.

— Да? — Октавия бросила на Руперта удивленный взгляд.

— О грабителях, мадам, — отрывисто пояснил он. — О том, как нас остановили в Хэмпстедской пустоши, куда мы поехали на прогулку.

— Ах да, Хэмпстедская пустошь… — едва слышно повторила она.