ПОСЛЕ окончания работы над первой версией романа.« – Здесь так хорошо, тихо, – говорит Диана. – Вот бы здесь отдохнуть… Я так устала! Что ты так на меня смотришь, лапушка?

Вместо ответа я останавливаюсь посреди аллеи и обнимаю её. Слёзы душат меня, но это оттого, что она бесконечно дорога мне – она, которой подчинённые боятся как огня, с которой мужчины едва ли могут потягаться, и о которой Галя сказала однажды: «Как ты сумела её приручить?» Я делаю то, что не осмелился бы сделать, пожалуй, больше никто – тру и грею ладонями её уши, потому что она не признаёт шапок, какой бы трескучий мороз ни стоял. Мне она позволяет эту вольность, закрыв глаза и улыбаясь, но, будь мы на работе, ни о чём подобном не могло бы быть и речи. Там она – единовластная царица, а я – одна из её подданных, причём далеко не самая приближённая».Эта черта Дианы – нелюбовь к шапкам – также позаимствована мной у твоей сестры: Александра любит шляпы и носит их даже зимой. Неравнодушна к этому убору, кстати, и Аида из «Белых водорослей», увенчивая шляпами разных фасонов свою изящную, выбритую до зеркального блеска голову с татуировкой скорпиона на затылке. И выглядит шикарно.  *Весна продолжала цвести и пахнуть за окном, манить и дразнить меня. Больничный скверик был почти весь засажен сиренью, черёмухой и яблонями, превращаясь в мае в ароматный райский уголок. Как я хотела туда! Сиганула бы прямо из окна, но летать я не умела, а перспектива разбиться мне не улыбалась. Проклятая лестница добивала меня, как обаятельного толстяка По из мультика «Кунг-фу панда».

Небо было затянуто серыми тучами, но это не уменьшало прелести майского дня, лишь придавая ему тревожность, словно перед какими-то переменами. Сегодня Александра пришла одна, без тебя. Она достала из пакета электрочайник и бутылку негазированной питьевой воды, кулёк кураги и тарелку.

– Курага тебе полезна, в ней – калий, – сказала она, деловито наливая в чайник воду. – Сейчас только распарим её кипяточком, чтобы была помягче, и будем кушать, ага?

Кормя меня курагой, она мило и любезно общалась с моими бабулями. Они были ею совершенно очарованы: Александра умела и доброе слово сказать, и выслушать, и помочь. Потом мы вышли в коридор, и её руки тихонько сжали мои.

– Ну, как ты сегодня?

В скверике под окном ветер устилал асфальтовые дорожки снегом яблоневого цвета. Я вздохнула.

– На улицу хочется… Хотя бы вокруг корпуса пройтись. Там так хорошо… Но тут третий этаж, а мне потом не подняться будет.

– Что ж ты раньше не сказала? – с ласковым укором улыбнулась Александра.

В тот же миг мои ноги оторвались от пола. Ойкнув, я испуганно обхватила твою сестру за шею, а она держала меня на руках с лёгкостью, будто ребёнка. При всей своей занятости Александра находила время посещать фитнес-клуб – именно ему она была обязана своей прекрасной физической формой. От природы сильная и высокая (ах, мой фетиш…), но не до мужеподобности, Александра могла дать фору и мужчине: мне никогда не забыть, как легко она произвела впечатление на моего отца и дядю Славу, вмиг успокоив их, когда они собирались проучить меня ремнём.

– Ой, Саш… Ты чего, тяжело ведь, – пролепетала я, смутившись под её задумчиво-пристальным взглядом.

– Ты не тяжесть, – ответила она. – А драгоценный груз.

С третьего этажа я спустилась, не ступив ни шагу. Больничный эгрегор тут же всколыхнулся: мы притягивали к себе взгляды. Александра в принципе всегда привлекала к себе внимание своей яркой внешностью, да тут ещё мой способ транспортировки вызывал как минимум любопытство. Когда мы оказались на крыльце, под серым небом, я забеспокоилась:

– Саш, ну всё, всё, поставь меня…

Александра исполнила мою просьбу, лишь спустившись с крыльца, да и то не сразу, а после нескольких шагов по асфальту: ей как будто не хотелось выпускать меня из рук.