Не дожидаясь ответа, он повернулся, собираясь уйти, но вдруг остановился и обернулся.

– Я веду эту игру почти год, Москит. Столько сил на нее положил. Мы почти у цели. Осталось вот столечко. – Он показал кончик ногтя. – Но как бы дело ни обернулось, я не хочу, чтобы кто-нибудь приставал к доктору Макклюр. Если хоть что-нибудь услышишь, немедленно сообщи мне. Понял?

– Понял, Тиг. Сделаю.

Комо быстро зашагал по тропинке к святилищу. Он искренне надеялся, что Белизэр сейчас свободна. Тиг никогда не отличался терпением, и, хотя он любил старуху, она даже в лучшие времена частенько доводила его до белого каления.

Он упорно избегал мыслей об Эрин. Хорошо, что он отвез ее туда. В Бомарше она будет в безопасности. Если останется там.

Тиг нахмурился под наплывом воспоминаний, которые много лет безжалостно гнал от себя. При виде Бомарше он ожидал почувствовать смятение, гнев, ненависть – что угодно, но только не пустоту. А сейчас он чувствовал себя опустошенным, и это причиняло почти физическую боль.

Самое худшее заключалось в том, что он всегда был опустошен. Но понял это лишь тогда, когда вновь оказался там, под сенью дома, в котором родился. В Бомарше осталась часть его души, и от этого нельзя было убежать, как он ни старался. Как же Тиг не знал этого раньше?

Он наблюдал, как Эрин непринужденно разговаривает с Маршаллом. Она так естественно вписывалась в окружающую обстановку. Там она была на своем месте. Тиг легко мог представить ее разгуливающей по просторным светлым комнатам, или сбегающей по широкой витой лестнице, или сидящей за большим столом в парадной столовой.

Краешки губ тронула улыбка. Он представил ее с очками на носу, среди тетрадей и образцов растений, разбросанных по антикварному столу вишневого дерева, с которого всегда сдували пылинки. Наверное, она заставила бы бедняжку Мэззи выращивать на огороде разные растения с труднопроизносимыми названиями и наклеивать ярлыки на засушенные для гербария образцы.

Тиг резко остановился, пораженный внезапной мыслью. Впервые у него возникли приятные ассоциации с местом, которое прежде всегда вызывало только боль, гнев и ощущение неприкаянности. Он прижал кулак к груди. Рядом с Эрин чувство опустошенности исчезало.

Вот почему она так пленила его. Она заполняла его душу.

– Тиг?

Властный голос Белизэр вернул его к действительности.

– Я здесь, бабушка, – машинально ответил он.

Только что сделанное открытие настолько вывело его из душевного равновесия, что сейчас он не был готов к встрече с ней. Но у него не оставалось выбора.

Белизэр обошла узловатые корни кипарисов, тянувшиеся вдоль узкой тропинки, и остановилась перед ним.

– Нам надо поговорить.

– Да, – сказал он, беря инициативу в свои руки и моля Бога, чтобы бабушка хоть раз позволила ему удержать ее. – Ты знаешь, кто вчера ночью оставил жертвенного петуха в ванной у доктора Макклюр?

– Эрин сейчас не самое главное, дорогой, – лаконично ответила она.

Тиг знал, что упорствовать бессмысленно, но не мог удержаться:

– Я поселил Эрин в Бомарше, у Маршалла.

Впервые в жизни Тиг застал ее врасплох, но это не принесло ему удовлетворения. От напряжения волосы на затылке взмокли.

– Ты не привел ее ко мне. – Белизэр изучающе посмотрела на него, и ему стоило труда не поежиться под этим проницательным взглядом. – В этом деле ты слушаешься не только разума, дорогой. Ты и представить себе не можешь, как я этому рада.

Она шагнула ближе и положила ему на щеку свою маленькую изящную руку.