Тиг заглянул в ее черные глаза и был потрясен, внезапно осознав, как она стара. Хотя Белизэр несла бремя своих лет, как могучее дерево – с достоинством и гордостью, – сейчас она вдруг показалось ему усталой и беззащитной. У него защемило сердце.

– Бабушка, – прошептал он и, повернув голову, поцеловал ее ладонь.

– Да, Тиг, все течет и меняется. Скоро ничто уже не будет так, как прежде. Но помни, что скрыто для разума – открыто для сердца. – Ее рука на мгновение напряглась. – И наоборот, этого тоже не забывай.

Не говоря больше ни слова, она повернулась и медленно направилась к святилищу.

Его охватили подозрения и тревога.

– Подожди, бабушка.

– Тиг, это ты?

Тиг резко обернулся. Не успел он откликнуться, как справа от него на тропинке показалась Эрин.

– Что ты здесь делаешь? – резко спросил он. – Я ведь велел тебе… – Он осекся и бросился к ней, пораженный внезапной мыслью. – Что-нибудь случилось?

– Меня вызвала Белизэр. Она сказала, что ты здесь и что я тоже должна прийти.

Тиг выругался сквозь зубы.

– Безрассудная старуха, вертит всеми как хочет.

– Что стряслось? Она не объяснила, почему я должна прийти, сказала только, что ты здесь и что позже все выяснится.

Его тревога еще больше усилилась. – Ох, что-то она сегодня напускает таинственность. Будь моя воля…

Он оборвал себя на полуслове, чувствуя, что на самом деле вовсе не сердится на Белизэр. Здесь действовали силы, которые были ему неведомы и потому неподвластны.

– Я встретила ее на тропинке. Она просила, чтобы мы оба пришли в святилище, – сказала Эрин.

– Тогда Боже упаси заставлять ее ждать.

Тиг покинул Луизиану с твердым намерением стать хозяином своей жизни, и он своего достиг. Он стал холодным, трезвым, расчетливым человеком, который полностью распоряжался собой и теми, с кем он имел дело.

Так было до тех пор, пока он не вернулся домой. А теперь у него возникло ощущение, что жизнь снова стремительно выходит из-под контроля. Это вызвало такой прилив ненависти, что он испугался. Для того чтобы так яростно ненавидеть, нужно глубоко и страстно любить.

А он больше не хотел ни любить, ни чувствовать ничего похожего на любовь. Никогда.

– Давай покончим с этим. У меня сегодня много дел.

Тиг протиснулся мимо Эрин и пошел впереди по тропинке. Он не слышал ее шагов за спиной, но знал, что она там. Он чувствовал ее кожей.

– Чего она хочет? Ты с ней только что разговаривал. Что она сказала?

– Ничего.

Ничего – и в то же время все. Сердце видит то, чего не видит разум. И наоборот. Тиг покачал головой, даже не пытаясь анализировать ее слова или подвергать их сомнению. Белизэр всегда была права. И тайный смысл ее слов всегда раскрывался – рано или поздно. Ему только хотелось в кои-то веки угадать момент приближения развязки. Он не мог отделаться от ощущения, что на этот раз его ждет сокрушительный удар.

– Белизэр скажет, чего она хочет, когда сочтет нужным. Она предпочитает сама управлять событиями.

– А, видно, это у вас наследственная черта, – заметила Эрин.

Тиг чуть замедлил шаг, но не оглянулся.

– Лучше так, чем наоборот.

– Да, конечно, только вам с ней, должно быть, трудно поладить.

Эрин догнала его и взяла за руку.

На этот раз он остановился и посмотрел на нее.

– Я не хочу ею управлять, – сказал он. – И тобой тоже. Я только хочу уберечь вас обеих от любых неприятностей.

– Управлять ситуацией, которая управляет нами?

– Вроде того.