Крис с шумом выдохнул и, не желая длить эту хоть и сладостную, но пытку, произнес:

— Думаю, нам пора возвращаться.

— Да, пожалуй. — Она нагнулась ниже и теперь целовала его живот. — Мы здесь не для того Кажется, мы куда-то бежали!

— Вик, — прошептал он, когда ее рука скользнула по его восставшей плоти. Он с силой обхватил ее за бедра, она выпрямилась, и какое-то мшовение они молча смотрели в глаза друг другу.

Он никак не мог взять в толк, отчего на ее губах играет лукавая улыбка.

Когда же она потянула за пояс, что держал его полотняные брюки, он судорожно сглотнул и с силой сжал ее ягодицы.

— Вик?

Не желая больше сдерживать себя, Виктория проникла под его одежду и сладострастно ухватилась за фаллос. Крис инстинктивно дернулся.

— Вик, я думал… о Боже… — Он вздрогнул, когда ее пальчики заскользили по его пульсирующей плоти. В глазах его застыла немая мольба.

— Тише. Заниматься любовью — это не только входить в меня.

— О, я уже понял это. — В глазах его пылала страсть, и Виктории захотелось, чтобы эта страсть разгорелась бешеным огнем, захотелось услышать его стоны, увидеть, как он содрогается от ее прикосновений… Прильнув к нему, она скользнула вниз, увлекая за собой его брюки.

— Вик, нет, — протестующе взмахнул он рукой. Она отвела его руку.

— Да!

Когда любимая опустила голову и дотронулась до фаллоса губами, его глаза на миг стали круглыми, а затем обреченно закрылись. Он обессиленно откинулся на землю, на лбу его выступила испарина, мышцы напряглись. Прошло еще мгновение, и его животный крик сорвал с веток птиц, заставив их взвиться над долиной.

Виктория осторожно одернула темно-синее платье. Какой непривычный наряд! Сорочка, несколько нижних юбок, узорчатое кружевное платье, чулки, туфельки, которые заставляли ее чувствовать себя принцессой, — все это так и дышало женственностью.

Правда, она не собиралась все это носить, поскольку ей казалось, что на ней не меньше тонны ткани, а в одежде детектив и в двадцатом веке превыше всего ценила удобство.

Впрочем, в этом платье она ощущала себя искусительницей, и это ей очень нравилось.

А что, если пройтись в нем по дому?

Виктория подхватила рюкзак, сожалея, что это ослабит впечатление, и направилась в комнату Криса.

Он стоял у камина, держа в руках чашку кофе; волосы его еще не высохли после ванны и приятно поблескивали. Виктория улыбнулась, вспомнив головомойку, которую по возвращении им устроила Абигайл: Крису — за то, что надолго пропал в горах и заставил ее волноваться, Виктории — за оголенные ноги. Просто вопиющее нарушение местного этикета.

Виктория, конечно, это знала, но ее так и подмывало заставить возмущенно покудахтать местных дам — одних объятий с Крисом на виду всего города ей показалось недостаточно. «Боже, ну и шлюха же я», — подумала она гордо. То, что она вытворяла с Крисом, ей прежде и в голову не приходило, а искреннего желания доставить удовольствие мужчине, да еще столь сильного, до него вообще никогда не возникало. Правда, и ни с кем другим до него она не чувствовала себя так покойно, и никто другой не хотел ее так, как он.

Виктория чуть кашлянула. Крис повернулся, и на лице его мелькнуло удивление. Затем он медленно стал опускать чашку на камин и тем не менее чуть не поставил мимо.

Виктория всем своим существом ощущала, как он рассматривает ее, окидывает взглядом с ног до головы.

— Ты — фея! — восхищенно прошептал мужчина.

— Ради Бога, Крис. Просто платье такое.

Он медленно приблизился, взял рюкзак из ее рук, поставил на пол и чуть подтолкнул Викторию к зеркалу.