Вивьен высвободилась из его рук, открыла глаза и отвернулась к окну.

— Мне очень не хватало тепла и ласки, и я стала часто бывать у Вильсов. Они всегда были мне рады, угощали всякими лакомствами, дарили игрушки. Особое внимание мне уделял Том… Я с самого начала чувствовала что-то неладное… — По ее щекам покатились слезы. — Иногда я оставалась у Вильсов на ночь, особенно когда тетка куда-нибудь уезжала. Том заходил ко мне в спальню, сажал меня на колени, рассказывал что-нибудь, потом укладывал в постель и целовал на ночь… Но не так, как обычно целуют детей… Однажды, когда ему показалось, что настал подходящий момент, он опять пришел в комнату, где я спала, и попытался меня изнасиловать.

Альфредо выругался и прижал ее к себе. Она не сопротивлялась, но боялась смотреть ему в глаза, поэтому уткнулась в его широкую грудь.

— Я отбивалась руками и ногами, и он оставил свою затею, но впоследствии оболгал меня. И Сабрину заставил наговорить в мой адрес кучу гадостей… С того момента все пошло кувырком.

Вивьен чувствовала, как судорожно заколотилось его сердце, как старательно он сохранял спокойствие, но все еще не осмеливалась смотреть ему в глаза.

— Том Вильс… Где сейчас этот тип? — спросил Альфредо, и в первый момент она не узнала его голос, — он походил на рычание разъяренного пса.

— Том умер, — прошептала Вивьен, всхлипывая, закрывая ладонями мокрые глаза. — Должен был состояться суд. Кто-то застал Тома в студии детского творчества за его злодеяниями. Тогда и Сабрина рассказала о том, что он вытворял с ней. Он покончил жизнь самоубийством.

— Очень жаль! — Альфредо усмехнулся. — Я с удовольствием помог бы ему отправиться на тот свет. — Он помолчал. — А сколько лет тебе было, когда его не стало?

— Я уже училась в университете, — пробормотала Вивьен, жалобно шмыгая носом.

— И все это время ты носила эту тяжесть в себе? — ласково спросил он.

Она кивнула.

— Меня, после того случая, стали считать проблемным ребенком. Тете не раз советовали показать меня психиатру, сдать в специальное воспитательное учреждение для детей с отклонениями, но она, хоть и злилась на меня за то, что я доставляла ей столько хлопот, не последовала советам. Соседи шептались за моей спиной, дети обзывали. Я действительно была для тети ужасной проблемой.

Альфредо ласково провел ладонью по ее растрепавшимся шелковистым волосам.

— Милая моя, ты никогда не была проблемой. Ты всегда вела себя смело и правильно, а бесчувственные и невежественные болваны расценивали это как отклонение от нормы.

— Не надо… — Она всхлипнула.

— Что не надо?

— Не надо больше просить меня о чем бы то ни было, Альфредо! — взмолилась она и подняла наконец голову. — Теперь ведь ты понимаешь, что я не смогу быть для тебя такой, какой ты хочешь меня видеть…

— Я вижу перед собой красивую молодую и милую женщину. — Он потрепал ее по щеке.

— Альфредо, я не смогу дать тебе то, что ты ждешь от меня. Я уже сказала: у меня никогда не было друга, а любовника и подавно… — пролепетала Вивьен, нервно сжимая и разжимая пальцы.

— Потому что ты ждала меня, — нежно пробормотал он. — Помнишь, я говорил тебе, что сама судьба свела нас в той вашей ссоре с Морганом.