Рождество прошло отвратительно. Самым ужасным в нем была необходимость изображать радость и веселье из нежелания обидеть Катрин и Виктора. Последний разговор с Альфредо не шел у нее из головы, медленно сводя с ума.

В тот день он привез ее обратно к кафе и молча позволил ей самостоятельно выйти из машины. Он догнал ее лишь на середине дороги.

— Ты теперь не сможешь отделаться от мыслей обо мне, прогнать меня из сердца, разве ты этого не понимаешь? Слишком поздно! — сказав это, он ушел, и с тех пор Вивьен ничего больше не слышала о нем.

Перед Рождеством и после она ждала звонка, визита, но ожидания оказались напрасными.

Так лучше, убеждала себя Вивьен, но сердце ныло от тоски и безысходности. Помогало лишь одно: знание, что решиться на то, чего ждал от нее Альфредо, она не в состоянии. У нее не получилось бы любить его так, как он того заслуживал, — беззаветно и преданно. Ей помешали бы нескончаемые сомнения и страхи.

Несмотря на это, она все время ждала его, всматривалась в лица посетителей, оглядывалась на каждый хлопок двери, мечтала, что он вот-вот появится. Но его не было.

Она шла неторопливо, едва различая дорогу сквозь пелену слез, появившихся в глазах.

Только не утопай в жалости к собственной персоне. Ты сама сделала этот выбор и вряд ли поступила бы иначе, если бы события двухнедельной давности можно было пережить заново! — говорила себе Вивьен, тщетно пытаясь побороть печаль и едкую, несносную тоску.

— Довольно! — произнесла вслух она, когда дом Уитни появился в поле зрения, промокнула слезы платком и сердито покачала головой. Залитая золотистым сиянием гирлянд улица выглядела таинственно и празднично. Она обожала это время года. Но сегодня ее не радовало даже оно.

У калитки Вивьен приостановилась и подняла голову. Усыпанное звездами небо поражало бесконечной красотой, манило и успокаивало.

— Вивьен? Это ты?

Услышав взволнованный голос Катрин, она вздрогнула, а ее сердце заколотилось при этом быстро и беспокойно.

— Конечно. А в чем дело?

— О, Вивьен! Скорее проходи в дом.

Она взбежала по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, и замерла на пороге: у входа в гостиную стоял мистер Бернингтон.

На протяжении всего этого времени Вивьен не виделась с бывшим соседом. Она не таила на него зла, понимая, что он предал ее из самых лучших побуждений. Но в данный момент ей не хотелось никого видеть.

— Что случилось, мистер Бернингтон? — Обычно этот человек не удалялся дальше, чем на пару ярдов от своего дома и собак. — Что-нибудь с миссис Скоттер?

— Миссис Скоттер? — Старик фыркнул. — Она в порядке. Представляешь, неделю назад опять оставила открытыми мусорные бачки! А на следующий день выбросила мусор из ведра в тот момент, когда Вульф находился внутри бачка! Наверное, бедняга получил по голове консервной банкой или еще чем-нибудь. Лежал целый день. Слава богу, к вечеру пришел в себя.

Вивьен сочувственно покачала головой.

— Надо же! А зачем вы пришли?

— Зачем я… Ах, да! Упоминание о миссис Скоттер совсем сбило меня с толку! — воскликнул старик, хватаясь за голову. — Я пришел, чтобы поговорить с тобой о том приятном молодом человеке по имени Альфредо.

Вивьен напряглась и насупилась. Наверняка Бернингтон вообразил себя добрым гномом и явился сюда под Новый год, думая, что осчастливит ее, сердито подумала она.

— Мне бы не хотелось беседовать об Альфредо Росси, мистер Бернингтон. Когда-то мы встречались с ним, но это в прошлом.

— Правда? — Старик взглядом велел Катрин молчать, когда та приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, — Меня это, право, удивляет.