Через двадцать минут ты спустился на кухню. На тебе был свитер, который я на дух не переносила: шерсть свалялась и потеряла всякий вид. Часы показывали девять утра. Ты собрался за газетой. Мы тогда выписывали «Таймс». Я бросила газету на стол. Хочу «Джорнал», заявил ты. Мне казалось, ты не читаешь «Джорнал». Ты вернулся через полтора часа, не вымолвил ни слова и ничего не ел, пока мы не разогрели на обед вчерашние спагетти. Видимо, ты завтракал без меня. Мы не обсудили, почему так получилось. Я не сожалела о своем поступке.

За три дня до этого ты спросил, как называются цветы, которые я купила: «такие, пушистые». Ты имел в виду георгины. Я осведомилась, зачем тебе, а ты ответил: просто любопытно, симпатичные, надо чаще покупать георгины. Странно, раньше ты не интересовался цветами и никогда не выяснял их названия.

Через неделю я застукала тебя в кресле с моим телефоном. Ты разглядывал свою фотографию, сделанную мной месяц назад. На ней не было ни меня, ни Вайолет, только ты – красивый, улыбающийся, с двухдневной щетиной, вальяжно раскинувшийся за столиком в ресторане. Перед сном я подумала: должно быть, ты хотел знать, каким тебя видят женщины; может, тебе стало интересно, какое впечатление ты производишь на женщину, которая находит тебя привлекательным; возможно, на том снимке ты хотел увидеть другого себя.

Рассматривать собственную фотографию – не доказательство измены. Спрашивать название цветка – не доказательство измены. Однако такие мелочи разъедают душу, и в результате начинаешь понимать – твой муж больше тебя не любит. Если раньше казалось, что ты сможешь выжить даже столкнувшись лицом к лицу со смертью, то теперь становится ясно: твоя жизнь превратилась в дебри, из которых рискуешь не вернуться. Эти на первый взгляд незначительные пустяки причиняют сильную боль, ведь они как никогда остро заставляют чувствовать собственную уязвимость.

Именно поэтому я не пошла с тобой завтракать в твой день рождения.

Глава 57

Ты усадил меня за стол, налил себе чашку крепкого черного кофе и придвинул уведомление о расторжении трудового договора. Я только что отвела Вайолет в школу и не ожидала застать тебя дома.

– Почему?

Ты откинулся на стуле, скрестил ноги. Мне бросилось в глаза, что ты давно не брился – дня три или четыре. Теперь я многого в тебе не замечала.

– Мне нужна перспектива, хочу сосредоточиться на долгосрочном развитии. В компании нет простора для творчества, я устал от застоя. Уэсли сует нос во все проекты.

Ты неспешно постукивал пальцами по деревянной столешнице. Я перевела взгляд на уведомление и твою подпись. Всего несколько строк. Датировано вчерашним днем.

– Тебе не кажется, что нам следовало поговорить об этом? – Я понятия не имела, удалось ли нам скопить какие-то сбережения. Уже несколько лет ты единолично заведовал всеми финансами. – Как у нас с деньгами? Решение очень серьезное.

– Все в порядке. – Тебе нравилось держать меня в неведении. – Не хотел тебя тревожить.

– И что теперь?

– Я открыт новым возможностям.

Ты потянулся, нетерпеливо притопнул. Тебя обуревала жажда деятельности. Похоже, уход принес тебе облегчение, а я никак не могла уложить этот факт в голове.

– Схожу на пробежку.

– Сегодня холодно.

– Не заморачивайся. Живи как жила, занимайся своими делами. – Ты взъерошил мне волосы, как часто взъерошивал волосы Вайолет, и вышел из кухни, чтобы отыскать спортивные кроссовки. Раньше ты никогда не бегал.