Вайолет равнодушно пожала плечами. Сперва я решала, что она завидует вниманию, которым пользуется ее младший брат, а потом до меня дошло – наверняка ей не велено распространяться при мне о твоем сыне. Возможно, в этот момент мы обе вспомнили о Сэме. Мне отчаянно хотелось поговорить о нем, ощутить его присутствие рядом. Я взглянула на ноги Вайолет, прикрытые одеялом. На меня снизошло необычайное спокойствие.

– Может, поболтаем? Расскажи, как дела в школе… или еще о чем-нибудь.

Вайолет покачала головой.

– У меня все в порядке. Спокойной ночи, мам. – Она раскрыла книгу и поудобнее устроилась в подушках. – Спасибо за кино.

Ночью я уснула на диване, прямо в одежде, размышляя о перемене в ее настроении. Похоже, наши отношения меняются к лучшему.

Я услышала легкие шаги по паркету. После гибели Сэма прошло шесть лет, однако инстинкт просыпаться среди ночи при малейшем шорохе по-прежнему работал.

Вайолет на цыпочках шла в мою комнату. Открылась дверь. Наверное, ищет меня, хочет позвать к себе. Шаги стали тише. Чуть слышно звякнула медная ручка. Ящик комода открылся и тут же закрылся. Вайолет действовала быстро, продуманно. Интересно, что она ищет. Ну конечно – браслет из автобуса. Нужно было его выкинуть. Я и не предполагала, что она станет его искать. Не помню, когда Вайолет в последний раз заходила ко мне в спальню. Она тихо вернулась к себе. Я выждала немного, поднялась наверх, пошарила в ящике – браслет был на месте. Если она и нашла его, то не взяла.

За завтраком она вела себя любезно. Не дружелюбно, не оживленно, а именно любезно. Я подвезла ее до твоего дома и потом смотрела, как она бежит по дорожке, входит внутрь. В окне гостиной появилась Джемма, крепко обняла Вайолет, радуясь ее возвращению.

Именно тогда мне впервые пришло в голову приехать сюда вечером, чтобы понаблюдать за вами.

Глава 77

Когда мы с тобой начали встречаться, я перестала приходить к отцу за тем, в чем нуждалась, – за поддержкой и советом. Когда он звонил, я ничего не рассказывала о себе; спрашивала, как дела, но дальше не пускала. Не знаю почему, ведь я прекрасно понимала, что, кроме меня, у него нико- го нет.

Однажды папа подвез меня до общежития, поцеловал в лоб на прощанье и пошел прочь. Несколько часов спустя я выглянула из окна – он стоял, прислонившись к дереву, и смотрел на мое здание, – и поспешно задернула занавеску. Я часто вспоминаю, как он ждал под моими окнами.

За месяц до выпуска я вдруг поняла: папа не звонил с тех пор, как я приезжала на каникулы. Я решила позвонить ему на выходных, однако так и не собралась, хотя тебе солгала, что позвонила и он обрадовался. После выпускных экзаменов я заехала к нему без предупреждения; сказала, что хочу забрать кое-какие вещи. Мы поговорили ни о чем, и он рано лег спать. Я решила остаться еще на день. Вечером я пожарила курицу, как он любил, и принялась ждать его с работы. Папа пришел домой только в десять вечера: от него пахло спиртным. Он сел за кухонный стол, изучая тарелку с остывшей едой. Наверное, в тот момент мы оба подумали о маме. Я налила нам виски и села напротив.

– Почему она меня бросила? – вырвалось у меня.

Он ушел на работу еще до моего пробуждения. Голова у меня трещала – мы на двоих прикончили целую бутылку. В тот же день я вернулась в колледж, а на следующее утро выехала из общежития. Мне отчаянно хотелось забыть о прошлом, полностью измениться, а отец был частью меня, хотя проблема заключалась вовсе не в нем.

Когда мне позвонили из полиции и сообщили, что его нашли дома мертвым – он умер ночью от сердечного приступа, – я передала тебе трубку и легла на теплый паркет, нагретый лучами утреннего солнца.