— Я тоже чувствую это, — согласился Жак. — Хотя и не могу объяснить это. Словно все было заранее спланировано, и мы идем прямо в паучью сеть. Я знаю это место. И могу ощущать боль и страдать, как будто она возвращается снова и снова. — Он кровоточил внутри, его внутренности скручивались.

Было трудно удерживать показное спокойствие, когда его плоть страдала. Боль проникала в него, раскалывая голову. Жак был не в состояние определить, было ли это реальностью или всего лишь частью его бесконечного кошмара.

— Возможно, ты ощущаешь боль Байрона, — предположил с беспокойством Михаил.

Лицо Жака осталось бесстрастным, но морщинки на его лице углубились, а на лбу выступили темно-красные капли.

«Жак тебе больно? Я приду к тебе». — Мягкий голос Шиа раздался в его голове, улавливая фрагменты мыслей и соединяя их вместе.

Она, как всегда, была его якорем, возвращающим к реальности.

«Оставайся там, но не прерывай нашу ментальную связь, Шиа. Нахождение в такой близи от этого места дезориентирует меня. Ты нужна мне, чтобы удержаться», — попросил Жак, но на самом деле у него не было никакого выбора.

Она была его Спутницей жизни, и ее присутствие в его сознание могло означать как успех, так и провал их миссии. А он не хотел стать причиной смерти других.

Мрачная улыбка скользнула по чувственным губам Грегори, который вообще-то не имел чувства юмора. Его серебристые глаза запылали опасным светом.

— Они хотят захватить нас, Михаил. Нас, двоих сильнейших из нашего вида. Возможно, им нужно показать значение силы.

Жак с тревогой поглядел на Михаила. Может быть, из-за того, что его тело помнило каждый ожог, каждый порез. С возрастом боль становилась более сильной, если ее чувствовали. А в отличие от вампиров карпатец был способен чувствовать очень сильные ощущения. Жак вынес то, что не смог бы выдержать ни один человек, ни один карпатец. Это было даже не во имя науки, а всего лишь садистская склонность причинять самую страшную боль, какую только возможно.

«Возвращайся, Жак». — В голосе Шиа слышалось беспокойство.

«Я не могу. Не могу оставить Байрона, чтобы он повторил мою судьбу».

«Я чувствую твою боль, Жак. Тебе нелегко сконцентрироваться на том, что делаешь. Твой ум рассеян. Как ты сможешь помочь Байрону, если тебя поймают? Возвращайся ко мне».

«Я заберу его оттуда. Только оставайся со мной, Шиа». — Жак сконцентрировался на ней, упиваясь ее силой и теплотой в своем сознании, дающими возможность побороть нарастающую боль.

Земля колебалась под ногами, дождь скатывался по нему вниз. Его плоть горела, он ощущал запах. Порезы открылись и стали кровоточить. Жак прижал руки к груди, когда боль прошла сквозь него, разрывая мускулы и кости. Горло перехватило, дыхание стало невозможным. Его сердце загнанно стучало, пока он не почувствовал — оно может разорваться.

— Жак! — Грегори схватил его за руку. — Эта часть ловушки рассчитана на тебя. Вампир знал, ты придешь, и ты попался в сети. Он усиливает твои страхи и боль, вынесенную тобой. Его здесь нет. Это просто иллюзия, поймавшая тебя в капкан. Знай, это не реально, борись с этим.

— Я не понимаю. — Тело Жака было окрашено алыми точками, словно после булавочных уколов, пачкая его рубашку.

В его глазах плескались боль и безумие.

«Я понимаю». — Шиа воспользовалась информацией в его голове.

Она стала наполнять его теплом своей любви.

«Чувствуй меня, Жак. Сконцентрируйся на мне, на ощущениях, возникающих при наших поцелуях». — Она представила это в своей голове, то, как он собственнически, нежно удерживает ее, а его рот с жадностью находит ее.