Жак преодолел луг, высоко пролетев над проволокой. Вода танцевала на тонких проводках кристаллическими капельками. Он медленно покружил над почерневшими руинами, ища вход, скрытый в земле. Что-то беспокоило его, но он не знал, что конкретно и что могли узнать до него другие. Что-то заставляло чувствовать себя больным, полностью неспособным к чему-либо.

Мягкий смех послал теплоту через его тело.

«С каких-то это пор ты стал неспособным? Ты сводил меня с ума, даже когда лежал беспомощный в кровати. Когда ты меня поцеловал в первый раз, я даже забыла свое имя. Так это было умело».

Жак почувствовал, как напряженность покидает его тело. Шиа была способна сделать такое с ним своим смехом, теплотой.

«Я ищу вход в подвал. Земля кажется полностью нетронутой».

«Поскольку я шла через луг, приближаясь к сожженной области, каменный камин был справа от меня. Я подошла к периметру с правой стороны. Дверь была засыпана грязью. Я не смогла увидеть это, но почувствовала рукой. Помню, камин был справа от меня примерно в десяти футах или около того».

«Спасибо, маленькая Рыжеволоска». — Жак присел под дождем, водя рукой по грязи.

— Здесь что-то есть, — сказал мягко Михаил, ища глазами скрытую ловушку.

Его тело покачивалось, пока он исследовал землю.

— На земле есть следы, словно по ней тянули ветку. По периметру рассеяны грязь и камни.

— Не касайся этого! — резко сказал Жак. — Камин должен быть справа от тебя и дальше.

— Ты помнишь это? — скептически спросил Грегори.

— Шиа помнит. Это, должно быть, еще одна ловушка. Дождь удалил бы эти следы.

— У них не было так много времени, чтобы поставить такие капканы, — наблюдательно произнес Михаил. — Байрона схватили где-то час назад.

— Возможно, мы недооценили этого вампира, Михаил. Я мог бы сделать ловушки, и ты тоже. Эйдан и Джулиан могли бы и, без сомнения, Жак. Кого мы еще знаем с таким видом силы? — спросил Грегори мягко.

— Те, кто приблизился к возрасту шестисот лет, — сказал Михаил.

— Возможно это скорее преступление ненависти, чем возраста, — рискнул предположить Жак. — То, что сделали со мной, было призвано причинить максимальное страдание, прежде чем смерть возьмет меня. Это сделано из ненависти, мести.

Грегори и Михаил обменялись быстрыми, знающими взглядами.

— Конечно, должно быть, ты прав, Жак, — согласился Михаил. — Вампир избегал нас, не пытаясь привлечь к себе внимание. Итак, кого ты так сильно рассердил, чтобы гарантировать так много ненависти?

Жак спокойно пожал плечами. Его собственная ненависть тлела глубоко внутри, гнев был столь внушителен, что казалось, демон вырвется, стоит ему только столкнуться с любым из тех, кто подвергал его пыткам и заключению. Кто бы ни ненавидел его, он создал это же чувство в Жаке. Ненависть не только была равной, но и превзошла все то, что мог бы почувствовать вампир.

— Ты знаешь мое прошлое лучше, чем я, но оно не имеет значения, если он считает, что я обидел его, — сказал Жак. — Это здесь. Дверь здесь.

— Человек спит. — Михаил тщательно исследовал невидимого человека. — Он полностью уверен, что находится в безопасности.

Грегори также обследовал человека.

— Мне не нравиться это. Слишком легко. Вампир знает, что мы можем передвигаться в ранние утренние часы. Наши силы сейчас не в полном объеме, но даже ослабленные, мы можем с легкостью справиться с людьми.

— Ты остаешься скрытым, Грегори, и прикрываешь наши спины, — предостерег Михаил.