Ровным голосом Икарон ответил:

— Я ушёл вместе с тремя другими семьями, потому что мы не хотели охотиться на яйца ящеров.

Сумрак услышал, как удивлённо забормотали рукокрылы Гирокуса, когда эта новость разнеслась по деревьям.

Гирокус раскрыл рот, словно пробуя воздух, а затем медленно выдохнул.

— Икарон. Да. Я спрашивал себя, почему твоё имя звучало так знакомо. Вы все были изгнаны как предатели.

— Осознанно возражающие, — сказал Икарон.

— Название ничего не меняет! — серьёзно сказал Гирокус, и Сумрак вздрогнул. Встанет ли его отец, распахнув свои паруса, как он сделал бы, если бы Нова стала спорить с ним? Нет. Сейчас ситуация была совсем другой. Здесь его отец не был предводителем.

— Название ничего не меняет, ты прав, — сказал Икарон. — Но мы не были предателями. Мы ревностно соблюдали условия Договора, пока не почувствовали, что больше не можем этого делать. У нас совершенно не было желания покидать свою колонию, но, как ты сказал, нас изгнали за наши убеждения.

— Потому что они вредили всем нам, — сказал Гирокус.

— Многие из нас сожалели о своём выборе, — выпалила Нова. — Икарон не говорит за всех нас.

— Предводитель говорит за всю свою колонию, — рявкнул Гирокус Нове. — Избавь меня от труда слушать тебя!

Сумрак был поражён свирепостью Гирокуса — даже его отец не приходил в ярость так легко.

— Вы уклонялись от своего долга по отношению ко всем зверям, — сказал Гирокус, повернувшись к Икарону. — И, в частности, к своему собственному виду. А теперь вы возвращаетесь в более безопасный мир, не сделав ничего для того, чтобы он стал таким.

— Мир не выглядит таким уж безопасным, — ответил Икарон. — Прежние союзники просто убили почти сорок членов моей колонии.

— Возможно, если бы вы не скрывались на острове, изолированные и всеми забытые, вы не были бы так уязвимы! Они охотились на вас, потому что думали, что вас никто никогда бы не заметил!

— Он, что, говорит, что мы заслужили того, чтобы нас всех вырезали? — сердито шепнул Сумрак Сильфиде.

— Вроде того, — пробормотала она.

— Сможем ли мы когда-нибудь пригласить вас в нашу колонию? — спросил Гирокус с пугающим спокойствием. — Кто поручится за то, что вы не бросите нас опять, когда нам в очередной раз будет нужна помощь?

— Наш молодняк не играл никакой роли в принятии нами решения выйти из Договора, — настаивала Нова. — Не наказывайте их за наше решение.

— Вне всяких сомнений, все поколения молодняка были взращены на ваших извращённых принципах, — презрительно сказал Гирокус. — Вы все прогнили изнутри.

— И вы отвернётесь от нас в наши трудные времена? — спросил Барат.

Гирокус секунду промолчал.

— Я не настолько злобен, — сказал он. — Но, если я должен буду принять вас в нашу колонию, вы должны будете отказаться от своего прошлого, и лишь тогда я пойму, что вы заслуживаете доверия.

— Хочешь ли ты, чтобы я признал, что был неправ? — спокойно спросил Икарон.

— Это простой и единственно верный поступок, — ответил Гирокус, и дружеская теплота отчасти вернулась к нему. — Друг мой, ты явно очень преданно заботишься о своей колонии, и это превосходное качество для предводителя.