Он поднял руки — и даймоны остановились, словно упершись в невидимый барьер.

Тейлон бросился вниз, надеясь отыскать другой выход из здания. Зарек с Саншайн на руках следовал за ним по пятам.

Тейлон толкнул какую-то дверь — и оказался в небольшой комнатке.

— Кажется, она умирает. — Слова Зарека поразили его, словно электрический удар.

— Нет!

— Тейлон, она умирает, — повторил Зарек.

Забыв о демонах, Тейлон взял из рук Зарека его драгоценную ношу и бережно уложил ее на пол.

Его потрясла смертельная бледность ее лица.

— Саншайн! — выдохнул он. Стук собственного сердца, казалось, заглушал его шепот. — Милая, взгляни на меня!

Она открыла глаза, но вместо жизни и огня он увидел в ее глазах лишь боль и глубокое сожаление.

— Ты свободен, Тейлон, — прошептала она. — Я заставила его снять проклятие.

— Что?

— Чтобы избавить тебя от проклятия, она продала Камулу душу, — горько усмехнулся Зарек. — Я просил ее этого не делать, предупреждал, что это обман. Но она не послушала, и, как только согласилась, этот ублюдок поразил ее молнией.

У Тейлона перехватило дыхание:

— Нет! — вскричал он. — Саншайн, зачем?!

— Он сказал, что убьет тебя. Тейлон, я думала, что он просто заберет у меня душу. Но не знала,<style name="a0"> как он это сделает. Не знала, что душу можно разлучить с телом лишь в миг смерти.

Тейлон сорвал с шеи Саншайн медальон.

— Будь ты проклята, Морриган! — вскричал он, швырнув его в стену. — Ты и ее предала!

Саншайн приложила холодеющую руку к его губам.

— Не надо, милый. Не говори так. Я сама во всем виновата.

— Я ее предупреждал, что богам нельзя верить! Но она неправильно повела себя...

Тейлон наблюдал, как его возлюбленная с трудом пытается вдохнуть, и по щекам его струились слезы. Снова и снова вспоминал он каждый миг, проведенный с ней рядом, — и в этой жизни, и в предыдущей.

Он видел нежное, сияющее лицо Саншайн, когда они в первый раз любили друг друга. Видел, как она отнимает у Бет свой мольберт.

Слышал, как возится на кухне, напевая «Волшебный дракон Пуф».

Он целовал ее руки, пахнущие краской, пачулями и скипидаром. Руки, умеющие творить красоту, от которой захватывало дух.

Руки, способные перевернуть его жизнь одним прикосновением...

— Я не хочу снова тебя потерять! — выдохнул он. — Только не это!

— Что ты делаешь, кельт? — шагнул вперед Зарек.

— Отойди.

Тейлон положил руки на ее грудь, где зияла страшная рана, и прикрыл глаза. Заставил себя успокоиться, силой воли изгнал из себя все эмоции, а затем призвал свою Силу. Бессмертная мощь Темного Охотника нахлынула, омыла его бурным чистым потоком, а затем излилась из его ладоней в тело Саншайн.

В тот же миг руки его, от ладоней до плеч, вспыхнули жгучей болью — ведь Тейлон исцелял чужие раны, принимая их на себя.

Исцелять всегда было больно. Но в этот раз боль была особенной — ведь он лечил смертельную рану.

Боль поднялась выше, охватила кольцом грудь, огненным копьем пронзила сердце. Задыхаясь от невыносимой муки, Тейлон рухнул рядом с Саншайн.

Саншайн лежала, ожидая возвращения страданий.

Но боль ушла.

Испугавшись — вдруг она уже умерла? — она коснулась своей груди, где только что зияла рана, нанесенная молнией Камула. Но раны не было.

— Тейлон! — Она с трудом села — и увидела его.

— Боже мой, нет! — вскричала она, увидев, что Тейлон, залитый кровью, распростерт на полу. Она подползла к нему, обхватила руками. — Что ты сделал?

— Он забрал твою боль и твои раны, — объяснил Зарек.