|
Сегодня все, похлопывая по спине, повторяли мне: "Вот ты и мужчина, Анри! На тебе лежит ответственность. На тебя рассчитывают! " Из-за выпитого вина окружающий мир виделся ему как сквозь увеличительное стекло, и его голос, жесты, чувства становились преувеличенными. - Вы-то сильный человек, тетя Жанна! Из-за этого вас и ненавидят, я тоже иногда испытываю к вам ненависть. Точнее говоря, я хотел бы ее испытывать, потому что вы никому на свете не делаете мелких гадостей. - Ты так думаешь? - спросила она, чуть не засмеявшись. - А вот я трус. Полагаю, что я похож на маму. Мад презирает маму, а я знаю, что мама не виновата. Разве это мамина вина, тетя, что она такая? - Нет, Анри. - Ну а я? Это моя вина? Способен ли я когда-нибудь стать таким человеком, как отец? Вы думаете, что он по трусости покончил с собой? Сегодня были и такие, которые утверждали, что он сделал это из-за плохого состояния дел. - Никто не знает правду... - Вы тоже? - Я тоже. - Вы любили его? - Да. - Может быть, я тоже полюблю вас. Устыдившись своих слов, он попытался усмехнуться: - Вот видите, я начал говорить как мама. Лучше я помолчу. - Иди. - Да. На свежем воздухе двора он, должно быть, раскис, потому что произнес снова ребячьим голосом: - Я еще немного побуду здесь. Вы не возражаете? На улице было еще не совсем темно, но когда Жанна через окно кухни взглянула на Анри, то увидела лишь неясный силуэт в полутьме, и ей показалось, что его тошнило у подножия липы. - Ты действительно не хочешь отдохнуть? - Не раньше, чем дом снова приобретет нормальный вид. И она опять принялась за уборку, постоянно чувствуя на себе любопытный взгляд Дезире. На самом-то деле Жанна осознавала, что стоит ей остановиться и передохнуть, сил включиться в работу снова уже не хватит. В таком состоянии она пребывала уже три дня, и ей случалось задаваться вопросом: как это, сойдя с поезда, она могла считать себя крайне уставшей? Казалось невероятным, что, например, на вокзале в Пуатье она прижимала к груди руки, ожидая, что сейчас умрет. Потом ей не оставили ни минуты передышки. Если выпадал случай присесть в надежде хоть чуть-чуть передохнуть, то сразу появлялся кто-нибудь, кому она была нужна, или принимался кричать малыш, или звонил телефон, или... Хотя, по правде говоря, с места ее срывала просто внутренняя потребность идти дальше и никогда не позволять пружине ослабнуть. - Боб спал спокойно? - Да. - Его мать не вернулась? Алиса вернулась только в девять вечера, никак не объяснив столь долгое отсутствие; вероятно, по дороге она встретила какого-нибудь знакомого парня, потому что пришла она с оживленным лицом и размазанной губной помадой. - Я не голодна, - объявила она. - Сегодня и так слишком много ели. Пойду наверх. - Всего доброго, Алиса. Алиса знала, что обе женщины заняты изнурительной работой, но делала вид, что не замечает этого. - Ты не ложишься, Анри? Он угрюмо бродил по комнатам первого этажа, ощущая тяжесть в желудке, и время от времени смотрел, чем занимаются тетка и Дезире. |
