|
.. Когда она добралась до двери в гостиную, Мад - с прямой спиной, затянутая в черное платье, в черных шелковых чулках на длинных ногах, - стуча каблуками по навощенному паркету, пересекла по диагонали всю комнату, прошла, не извинившись, перед озадаченными дамами и, внезапно остановившись перед матерью, прижала ладонь к ее губам. При том она произнесла резким голосом: - Иди в свою комнату. Луиза подняла руки, словно пытаясь защититься от ударов, и умоляюще уставилась на дочь: - Не бей меня! Прошу тебя, не бей меня!.. - В свою комнату!.. - повторила дочь. Она была на голову выше матери, которую теперь толкала впереди себя. - Позволь мне хоть сказать им... - Иди! Она следовала за Луизой и по лестнице, где та спотыкалась о ступеньки. Очень скоро раздались звуки закрываемой двери, поворачиваемого в замочной скважине и вынимаемого ключа. Мадлен заперла свою мать... Глава 5 У Жанны были основания до самого конца дня опасаться, что Физоли, родители Алисы, нарочно стараются опоздать на поезд, зная, что в доме есть свободные комнаты. После полудня она видела, как отец семейства. Роже Физоль, посреди двора беседовал с бухгалтером и предлагал ему, с ужимками одновременно фамильярными и снисходительными, сигару, которую, конечно, взял из коробки в гостиной. Она не придала этому никакого значения. Мужчины, по большей части крепко выпившие и хорошо поевшие, с блестевшими глазами и раскрасневшимися лицами, разговаривали почти так же громко, как, скажем, на свадьбе. Мало кто из них не наведался в винные погреба; выходившие оттуда мужчины степенно пожимали служителю руку. Но около шести часов Жанна видела, как важный и озабоченный Физоль выходил из конторы. Двенадцатилетний мальчишка вел себя невыносимо, а мадам Физоль, которая в отсутствие запертой у себя в комнате Луизы председательствовала за столом, разглагольствовала об учебе своей дочери, "чье замужество столь несчастливо оборвалось". - Ну а потом было уже слишком поздно учиться, не так ли? Она хотела сказать "потом, после смерти Жюльена". - Это ужасно - остаться одной едва в двадцать лет, да еще с грузом ответственности на плечах за ребенка. Мальчишка наконец-то ушел, выпросив деньги на мороженое, а его родители, хоть и остались последними гостями, все не уходили из приведенного в беспорядок дома, где повсюду валялись грязные стаканы и пустые бутылки, а дым от сигар под конец стал таким же густым, как в каком-нибудь кабачке. Алиса не предлагала свою помощь по дому даже в пустяках, и, поскольку Боб принимался кричать сразу же, как только она пыталась заняться им, заботиться о ребенке пришлось Жанне. Поезд на Пуатье отходил в семь часов сорок минут; около семи Жанна, проходя мимо открытой двери гостиной, - заметила чету Физолей, стоя разговаривающих вполголоса, в то время как Алиса пыталась вывести из комнаты брата, лизавшего рожок мороженого. - Вы не зайдете на минутку, Жанна? - произнесла мадам Физоль, которая с самого начала стала звать ее по имени - отчасти как родственницу, отчасти как прислугу, причем второе соображение, безусловно, преобладало. - Уведи своего брата, Алиса. Прогуляйтесь по двору или по набережной, но не уходите далеко, потому что нам пора уезжать. Пока дети выходили из комнаты, она добавила: - Роже подумал, не остаться ли нам до завтра, но мы еще успеваем на поезд, да к тому же не взяли с собой пижам и прочего. |
