— То есть, получается, каждые три дня — новый мужчина? — с задумчивым видом пробормотала я, а Рася только отмахнулась.

— Да ну тебя, о тебе же забочусь! Пойдём.

— Рась, ты только пообещай не помогать нам… обрести совместное счастье? — со смешком попросила я.

— Хорошо, не буду. А то вы, чего доброго, оба решите застрелиться, — самокритично захихикала она.

На этом опасную тему мы аккуратно свернули, и пошли возиться с огнём. Впрочем, для дракона развести костёр — раз плюнуть; как в прямом, так и в переносном смысле. Так что к возвращению мужчины уже благоухал на всю избушку ароматный травяной отвар, а мы со златовлаской за неимением других занятий неторопливо перебирали крупу. Хотели в процессе петь, но выяснилось, что на двоих мы не знаем ни одной песни, так что процесс происходил в удивительно уютной тишине.

Не знаю уж, как, но альфа добыл пару кроликов, и оборотни совместными усилиями их выпотрошили и разделали, пока я продолжала самозабвенно отделять зёрна от плевел. Потом мы с Расей кружили у котелка, теоретически — готовя, а практически — оказывая похлёбке моральную поддержку. За день на одних бутербродах оголодали все, и запах свежего сочного мяса, булькающего в котелке, не давал усидеть на месте.

Под вялую беседу мы поужинали и начали укладываться спать. Рася, заговорщически мне подмигнув, улизнула, а я… а я спокойно забралась в выданный мужчиной спальник и, пожелав ему доброй ночи, устроилась на средних нарах, напротив двери. И, несмотря на все переживания, треволнения и незримую поддержку плетущего в течение дня (после дня пути у меня лишь слегка ныли мышцы, и никакой мозоли во всё седалище — удобно!), мгновенно отключилась.

Очнувшись среди ночи, не сразу сообразила, что именно меня разбудило. Только когда резкий пронзительный скрежет повторился, испуганно вздрогнула, резко садясь на койке и оглядываясь по сторонам. В окошко удачно заглядывала одна из лун, на полу лежал бледный квадрат света, а в комнате благодаря ему было не так уж темно. Во всяком случае, я вполне сумела понять, что никого постороннего в избушке не было. Тогда кто шумел?

Навострив уши, я уловила хриплое прерывистое дыхание, а когда скрежет вновь повторился, наконец, поняла — странные звуки издавал спящий на соседних нарах мужчина.

— Кай! — тихонько окликнула я. Не получив ответа, решила на всякий случай проверить — а вдруг ему плохо? Сползла с койки и, поленившись обуваться, на цыпочках подобралась к спящему. — Кай!

Во сне мужчина умудрился как-то выбраться из мешка, и теперь лежал навзничь на струганых потёртых досках, кажется, мучимый кошмаром. Скрежет издавали его ногти: пальцы ближайшей ко мне, здоровой руки скребли настил нар. Да так же без ногтей остаться можно!

Вновь позвав его по имени, я аккуратно потрепала плетущего по здоровому плечу и встревоженно охнула — рубашка была пропитана потом, а мужчину, похоже, корёжила судорога.

— Кай! — уже всерьёз испугавшись, я, спасаясь от холодного земляного пола, забралась коленями на нары, — благо, их ширина позволяла, — и, стоя на четвереньках, опять потрясла мужчину. Какой-то уж слишком кошмарный и глубокий у него кошмар! Может, это и не кошмар вовсе, а какой-нибудь приступ? — Кай, ты чего, очнись! — я, пощупав лоб, похлопала его ладонью по щеке. Кожа была горячая и влажная от пота.

В ответ на это мужчина с судорожным вздохом резко распахнул глаза.

— Уф, ну ты меня и напугал! — проворчала я с облегчённым выдохом.

— Всё в порядке, просто… кошмар приснился, — хриплым со сна голосом проговорил он.

— Я заметила! Может, тебе выпить какое-нибудь лекарство? — предложила с сомнением.