С тех пор раз в несколько поколений в роду Таюр рождается мальчик, дар и предназначение которого — не давать драконам свернуть с истинного пути. То есть, это только звучит так красиво, а фактически Таюр вмешивается только тогда, когда шансов на разрешение ситуациями другими путями просто нет, и решает проблему радикально, попросту вырезая всех виновных. Нюанс в том, что права на ошибку у него нет: после убийства непричастного, невиновного и неопасного, откат выжигает совершившему ошибку мозг, превращая того в пускающего слюни идиота. Судя по тому, что папа вполне в своём уме, — во всяком случае, не меньше, чем бывает обычно, — те, кто устранил Тура, серьёзно зарвались. Особых иллюзий по поводу их судьбы я не питала.

— И что, эти придурки рискнули попытаться убить тебя при таком папаше? — озадаченно хмыкнул Кай. Но, впрочем, особенно напуганным он не выглядел, что меня успокоило.

— Это очень скользкий момент. Вполне могло статься, что он не имел права вмешиваться, и эти типы решили рискнуть во благо всех драконов. Только, как оказалось, благо это состоит совсем не в том, о чём они думали. К таким, как отец, вообще довольно своеобразное отношение. Их опасаются, но как диких не вполне разумных животных. То есть, напрямую задевать не рискуют, но всерьёз в их могущество никто не верит. А между тем убийца, вставший на след, практически неуязвим.

— А в остальное время, свободное от вершения судеб, он чем занимается? — полюбопытствовал плетущий, кивнув на дверь ванной, из-за которой всё это время доносился шум воды и душераздирающие фальшивые завывания, которые папа зовёт пением. На мамины резонные возражения, что это не пение, а издевательство (это я ещё смягчаю, обычно она употребляет иные выражения), он советует всем заткнуть уши, потому что у него, мол, душа поёт. Как умеет, так и поёт; какой с неё, нематериальной, спрос! — Непонятно, как он это проклятье учуял. И зачем меня обнюхивал.

— В свободное от массовых убийств время он работает особым курьером при главе клана, — хихикнула я. — Ещё если надо что-то или кого-то найти, он тоже незаменим, потому что игнорирует любые защиты. Ну, и вообще у него какая-то собственная специфическая магия, я плохо понимаю, что он может, а что — нет. Мне кажется, может он почти всё, но не всё из этого ему разрешено. А обнюхивал… Ну, чтобы запомнить и в случае чего иметь возможность найти. Он всегда так делает с новыми в окружении драконами. Предваряя твой следующий вопрос, — его все рано или поздно задаюсь, — выглядит он так всегда. Сегодня ещё странно гармонично одет; видимо, мама помогала. Понимаешь, он страдает дальтонизмом, но не желает это признавать, — по секрету поделилась я. — Одежда ещё ладно, вот его причёски иногда здорово шокируют. Видимо, сейчас он просто устал от какого-то очередного экзотического облика, и решил всё это сбрить к Дракону под хвост.

Папа своей наружностью действительно впечатлял. Драконы, конечно, любят яркие цвета и смелые сочетания, но отцовское альтернативное цветовосприятие, талант подбирать самые жуткие сочетания и нежная любовь ко всевозможным узорам доводят всё это до абсурда.

Но цвет — это ещё не самое страшное, даже с учётом причёсок. Более того, безумные расцветки обычно несколько оттеняют всю остальную его наружность, и сглаживают впечатление.