— Найду тебя и расскажу, первым делом! Даже до завтрака! — пробормотала, устраиваясь поудобнее и закутываясь в одеяло. Как Рассвета выходила из комнаты, я уже не видела.

Следующее моё пробуждение оказалось значительно более спокойным. Меня никто не звал, не теребил, не задавал вопросов; просто организм подал сигнал, что он выспался, и я с удовольствием потянулась под одеялом. И только теперь заметила, что одежды на мне никакой нет.

Вчерашний вечер для меня закончился на том моменте, когда мы с Каем покинули уютный скверик, и я совершенно не помнила, как оказалась в собственной постели. Версия относительно произошедшего у меня была только одна, и она мне не очень нравилась. В воспитании мужчины я не сомневалась, и подозревать его в недостойном не собиралась, — он наверняка действовал из лучших побуждений и руки лишний раз не распускал, — но всё равно почувствовала неловкость. Понимаю, что во время лечения он наверняка тоже сам меня раздевал (и лучше не задумываться, как он справлялся одной рукой, а то начинают закрадываться подозрения, что в том процессе участвовал кто-то ещё), и вообще он целитель, но… в общем, лучше бы он меня не пожалел, а разбудил.

В конце концов я мудро решила не дёргаться из-за мелочей и сделать вид, что ничего не произошло (между прочим, истинная правда!). После чего, без лишней спешки приведя себя в порядок, я, как и обещала, двинулась на поиски Рассветы.

Как и где именно искать девушку, я не вполне представляла. Днём мы с ней не виделись, занятые каждая своим делом, а вечером у нас находились более интересные темы для бесед, чем обсуждение каждодневной рутины. В комнате подруги не оказалось, в «семейной» гостиной тоже, и я, ещё немного побродив, направилась в сторону кухни. Я, конечно, обещала найти её до завтрака, но вдруг она вообще уехала куда-то далеко? Скажем, вместе с Каем на какой-нибудь срочный вызов. Что мне теперь, весь день голодать?

Кухня фактически представляла собой столовую, где за разумные деньги мог пообедать любой желающий: отделённые от собственно кулинарной части небольшим простенком, здесь располагались полтора десятка небольших столиков, не меньше двух-трёх из которых в любое время дня занимали жующие посетители. Кухня была вотчиной пожилой ворчливой оборотнихи Вары и трёх её молоденьких помощниц, приходящихся поварихе не то внучками, не то какими-то более дальними родственницами, — Нолы, Таши и Шани. Девочки были на подхвате в столовой и порой помогали накрыть большой стол или убрать с него, когда к альфе приезжали важные гости. Несмотря на ворчливость и вечно недовольный вид, Вара была очень добродушной женщиной, всех окружающих считала хронически недокормленными, и в меру своих скромных сил пыталась бороться с этой мировой несправедливостью. Кухню она покидала очень редко, а когда покидала — с собой у неё обязательно были пара свежих пирожков, наливных яблочек или какого-нибудь ещё лакомства, которое непременно распределялось между первыми встречными, выглядящими особенно голодными. При этом лично на мой скромный взгляд больше всего в усиленном питании нуждалась сама Вара: при довольно высоком росте она была худой до откровенной тщедушности.

Что касается поддержания чистоты в главном доме, за неё была ответственна Нона, по их собственному выражению — «заклятая подруга» кухарки и практически полная её противоположность: низенькая, пухленькая, смешливая, но довольно мстительная в отношении нарушителей порядка. Вообще, постоянные обитатели номинально должны были сами наводить чистоту на своей территории, а в ведении Ноны находились исключительно места общего пользования и комнаты гостей. Но ни у Грата, ни у Кая, ни у Рассветы не было ни времени, ни желания заниматься подобными вещами самостоятельно.