Да и по документам это называлось совсем по-другому – садоводческие товарищества, а участки предназначались для того, чтобы нарастить себе всего, чем государство тебя обеспечить в желаемом объеме не может. Зато к концу восьмидесятых, когда полки магазинов станут пустеть, а некоторые продукты начнут распределяться по карточкам, собственные огороды будут призваны спасать население от голодной смерти. Как раз в те годы на телевизионные экраны вышел сериал «Рабыня Изаура», и дачники стали именовать свои сотки с сарайками фазендами.

Пока до голодных лет еще не дошло, но, как показывает практика, если ты начинаешь сажать цветы, а потом редиску и лук (типа свеженькое сорвать, с грядки), огурчики (свои, сама солила!), то все это заканчивается высадкой картошки в количестве, ограниченном только размерами участка. А следом начнется головная боль: не то кессон заводить, не то овощехранилище строить – а это как гаражный кооператив! – потому что сгниет картошечка-то, кормилица наша!

А если прикинуть, сколько денег уходит на дачу (провизию с собой везти, вкладываться в покупку инструментов, ремонты, а автомобилистам еще и расходы на бензин), то дешевле купить картошку на рынке.

В той жизни меня тоже не миновало «дачное увлечение», хотя имелся и родительский дом, а там не шесть соток, а сорок, но до «малой родины» добираться долго, даже если имеешь собственный автомобиль. Но машину я смог купить тогда, когда уже и погоны «отяжелели», и зарплата стала приличной. Так что пришлось записываться – не без труда – в такое товарищество, а потом долго вырубать деревья на своем участке и выкорчевывать пни, чтобы можно было что-то посадить и чтобы было где поставить домик. Но зато я на собственном опыте знаю, что такое «подсечно-огневое» земледелие, о котором знал только в теории.

Я смотрел вокруг и удивлялся: сентябрь на дворе, самый что ни на есть хлопотный месяц, а на участках почти пусто. С другой стороны, а что удивительного? Рабочая неделя в разгаре, не до дач. Все труды переносятся на выходные. Только кое-где из густой зелени покажется голова счастливчика, работающего, видимо, по сменам, а то отпускника или пенсионера.

Все-таки в расположении дачных участков имеется некая система. Вон стоят столбы, где указаны номера линий, а тут и номера участков. Есть искомая вторая линия, а тут и участок семьи Барановых. Заборчик есть, небольшой, можно и перепрыгнуть. Но проще открыть калитку. Домик небольшой, но симпатичный. Обшит вагонкой, крыша из оцинковки. Стало быть, семья не бедствует.

– Блин, – выразил свое неудовольствие Джексон, примеряясь заглянуть в окно. А на оконцах ставни, запертые изнутри. – Дверь, что ли, ломать?

Евгений уже огляделся по сторонам в поисках какого-нибудь инструмента вроде топора или лома. Но хозяева такие нужные вещи держат под замком. Да и ломать двери, пусть и в дачном домике? Нет, это не наши методы.

Мы с Евгением для очистки совести прошлись по участку. Вон на паре грядок лежит собранная в кучу картофельная ботва. Стало быть, как высохнет, хозяева ее сожгут. Ну, вот тут, похоже, был посажен лук, но его еще в августе выдергали. Осталась только грядка с капустой.

Клумбы с осенними цветами. Тоже все аккуратно, чистенько. Никакого диссонанса, дискомфорта, нелогичности. Нигде не видно следов копания, нет рыхлой земли.

– Так, может, все-таки в доме? – хмыкнул Евгений, но потом сам себе возразил: – Можно и в доме, но есть риск, что родители найдут.

– Вишь, вопрос еще в том, а что же он прятал? – покачал я головой. Подумав, выдвинул первую гипотезу, что пришла в голову: – Возможно, что Баранов спрятал труп?

Джексон вздохнул:

– А хрен его знает.