Достал из сетки порванные тряпки, сделал из них ковбойскую повязку на нос и рот, чтобы не вдыхать миазмы Римкиного жилища. Я постарался обшарить все щели, даже залез под топчан, чуть не оставив там все содержимое своего желудка. Логика, подсказывающая, где наиболее вероятно могло быть спрятано орудие убийства, не работала. В таком бардаке не могло быть никакой логики.

На осмотр жилища ушел почти час. Еще разок пожалел, что у меня нет фонарика. Только где бы я его ночью искал? Воспользовался огрызком зеркала, которое нашел у Коркиной в запасах. Уж если не свет фонаря, но хотя бы луч солнечного зайчика. И надо сказать, что он мне слегка помог, но найти я все равно ничего не нашел. Ну да… Поди найди тот ножичек.

Потихоньку подступало разочарование, перемешанное с досадой. Обидно. Впору бы плюнуть и вернуться. У меня еще пара часов есть, упасть в койку и спать. Но нет! Свой «поединок» со Шматининым я считал не только единоборством во имя справедливости, как бы пафосно это ни звучало. Кроме раскрытия убийства Коркиной, у меня имеется еще кое-что, о чем знаю лишь я. Нет, я не только хотел смыть позор своего провала из прошлой жизни, было еще кое-что, ради чего я, наверное, старался. И эта мысль придала мне дополнительных сил. Я сказал «не уйдешь», имея в виду самого себя.

И снова полез во все неудобья. И да здравствуют добрые русские пословицы! Например, такая: терпение и труд все перетрут. В конце концов в темном углу, если отодвинуть плинтус, между стеной и полом отыскалась не то мышиная нора, не то просто выпавшая гниль от старого сруба. Но там, конечно, тьма. И не зная еще, что я там найду, заранее замирая от омерзения, я запустил туда руку. Хорошо бы в таких случаях иметь комбинезон маляра, полностью закрывающий части тела, с капюшоном, с резинкой, стягивающейся вокруг лица. Хорошо бы перчатки латексные. Ну и, опять же, хорошо бы мощный фонарик, хорошо бы респиратор, хорошо бы много чего. Но действуй тем, что у тебя есть.

Я осторожно пошевелил рукой, рассчитывая вляпаться в какую-нибудь мерзкую жижу или еще что-то подобное, но там лежало что-то твердое и нетяжелое, что от движения моей руки подалось вперед. Я вытащил руку, посмотрел на нее – все грязное и противное, – замотал ладонь вторым куском тряпки, чтобы не наследить своими отпечатками пальцев, и запустил свою многострадальную конечность снова в это отверстие.

И это был нож. С наборной ручкой. Очень похожий на зоновскую самоделку. Очень надеюсь, что я зацепил его достаточно аккуратно, не голыми пальцами, а материей за усики. Я осмотрел его визуально, насколько это позволяли условия. Вполне возможно, что там следы колбасы и отпечатки Коркиной, а не ее кровь и «пальчики» убийцы. Но хозяева обычно, порезав колбасу, в такое место нож не прячут. Да и почему сразу колбасу? Скорей уж открывали банку кильки в томате за тридцать три копейки. Вот такое по карману этой братии. А уж если колбасу, так тогда скорей ливерную.

Вот она, удача! Со всеми предосторожностями я аккуратно положил нож назад. Придвинул плинтус. Осмотрелся – не видно ли следов его смещения? Вроде нет. Посмотрел, не наследил ли я сам, и покинул это осиротевшее жилище. Аккуратно вставил штырь и повесил дверь на место.

Солнце уже поднялось. Был день. Точнее сказать, позднее утро. Времени на осмотр ушло достаточно много. Надо было торопиться домой, переодеваться, в душ, надевать форму – и на работу. Мой рабочий день начинался в пятнадцать часов, еще достаточно нескоро. Но, как говорил известный персонаж, железо надо ковать, не отходя от кассы.

И что дальше? А дальше необходимо провести повторный осмотр места происшествия. Уже настоящий, со всеми процедурами и формальностями и, конечно, понятыми.