Пришлось вставать и открывать.

А там Надежда – женщина лет двадцати трех. Одна из немногочисленных женщин, проживавших в нашем мужском общежитии. Так тоже иной раз бывает, если имеется семейная пара. Супруг «отселяет» соседа на чье-нибудь койко-место, а в комнату вселяет жену. Сосед, понятное дело, выселению не рад, но делать нечего, переезжает. Возможно, что и ему самому придется ютиться с супругой в комнате и лелеять призрачную мечту о собственном гнездышке.

К слову, про женщин, живущих с мужем в мужском общежитии, я знаю, а вот о таких случаях, чтобы супруга взяла вторую половину в женское общежитие, ни разу не слышал.

– Леша, к тебе невеста пришла, а ты дрыхнешь как сурок.

– Надь, ты чего? – вытаращился я. – Ошалела? Вроде похмельем ты никогда не страдала.

– А тетя Катя тебе племяшку привела на смотрины, – хихикнула Надежда. Сделав ручкой, сказала: – Иди посмотри. Невеста, правда, еще в детский садик ходит, но ничего, со временем подрастет.

Надька еще раз хихикнула и пошла к своей двери, демонстративно покачивая филейной частью. А часть эта, надо сказать, у нее внушительная.

Что за невеста? И тут до меня дошло, что тетя Катя привела племянницу, которая учится в Белозерске. Ну вот, а я-то думал, что это шутка. И что теперь делать? В той моей жизни не было никаких племянниц тети Кати из Белозерска, это помню.

А соседка, пройдя пару шагов, остановилась и повернулась ко мне:

– Да, вот еще что. Ты просто так вниз спустился, понял? И про невесту никто ничего не знает, даже я.

– Надя, а кто кого смотреть-то станет? – уныло поинтересовался я. – Она меня или я ее?

Надежда, покрутив пальцем у виска, скрылась.

Понятно, что официально это будет выглядеть так: девушка решила навестить тетушку, а жилец общежития просто спустился вниз. А там они познакомились и пошли гулять. А мне-то теперь что делать? Конечно, можно бы отсидеться в комнате, сделать вид, что я тут не при делах, но кто же меня за язык-то тянул, когда я сказал вахтерше: мол, не возражаю? Так ведь никто не тянул.

Пришлось переоблачаться из домашней одежды в парадно-выходную, сунуть в карман трешку: а вдруг придется сводить «невесту» в кафе-мороженое? Подумав, поменял зеленую бумажку на синенькую. Я же еще в магазин собирался заскочить, новую рубашку купить. Если барышне надоест мое общество (или мне она быстро наскучит), так нужно и полезным делом заняться.

Девушка, сидевшая рядом с тетей Катей, уныло листала какой-то журнал с румяной девушкой на грязной обложке – не то «Работницу», не то «Крестьянку». Нет, скорее всего, «Работница», потому что город у нас индустриальный. Журнал тут лежит уже много лет, замусолен так, что его и в руки-то страшно взять.

Ну да, девочка очень милая – высокая, худощавая. Блузка, юбка короткая, но не настолько, как говорила тетушка. И накрашена она в пределах разумного: губы слегка тронуты помадой, реснички чуть-чуть подкрашены. По сравнению с будущей эпохой так вполне невинно. А она-то чего пришла? Не в том она еще возрасте, чтобы о женихах думать. Вот стукнет девушке лет девятнадцать-двадцать, тогда и начнет. Скорее всего, явилась просто из любопытства. Каникулы, делать-то все равно нечего.

– Здравствуйте, тетя Катя, – поприветствовал я вахтершу, а потом между делом поинтересовался: – А что тут у вас за девушка? Не познакомите?

Хотел было спросить: мол, а что за красавица? Но это если бы мне было лет сорок-пятьдесят. И меня это ни к чему не обязывает, да и девчонка мимо ушей пропустила бы комплимент от старпера. А в двадцать с небольшим хвостиком так незнакомым девушкам говорить не положено.

– А это Марина, племянница моя.