Мэри растерялась:

— А ты не приводил девушку домой? Которую сам нашел, с которой все было серьезно?

— Я еще не встретил такую, с которой хотел бы завязать серьезные отношения.

Мэри попыталась осмыслить эту новость. Если так, макияж следовало освежить. Она поставила бокал — и в ту же секунду ее мобильный зазвонил.

— Мар! — Это был отец.

— Пап, прости, что не звонила. Я говорила с Бернис.

— Я не поэтому. — Отец был в панике. — Приезжай быстрее.

Солнце садилось за крыши цвета асфальта. Энтони остановил «приус» прямо перед домом ее родителей.

— Я припаркуюсь и приду, — сказал он. Мэри была ему благодарна.

Она побежала в дом. В столовой толпился народ.

— Ты как раз вовремя, — расстроенно сказал отец.

— Пап, где мама? — спросила Мэри и тотчас услышала голоса, доносящиеся из кухни.

Отец взял ее за руку и быстро повел в кухню. Все собравшиеся насупились, когда они проходили, но Мэри не поняла почему.

У кухонного стола стояла миссис Гамбони — постаревшая версия Триш: много яркой косметики, толстые отекшие ноги, мелкие морщины вокруг рта. На длинный черный кардиган спускались накладные черные локоны. Мать Мэри стояла у плиты — полная противоположность Гамбони: в цветастом домашнем платье, кухонном фартуке, с забранными в пучок волосами.

— Миссис Гамбони? — сказала Мэри.

— Ты! — хриплым прокуренным голосом вскрикнула она. — Что скажешь в свое оправдание?

— Мэри теперь важная шишка! — крикнул из столовой какой-то мужчина, и вся толпа недовольно зароптала.

Не хватало только горящих факелов — Мэри чувствовала себя просто-таки Франкенштейном с юридической степенью. И если она не ответственна за весь квартал, то кварталу об этом явно сказать забыли.

— Я объясню, — начала она.

Миссис Гамбони ее перебила:

— Моя дочь пришла к тебе за помощью. Ты могла ей помочь, но отказалась! И теперь она пропала! Она знала, что он хочет убить ее, и теперь убил! — У миссис Гамбони задрожала нижняя губа. — Но тебе и дела до нее нет!

— Миссис Гамбони, мне есть до нее дело. Я предложила ей обратиться в суд и сегодня сама была в Круглом доме…

— Если бы ты что-нибудь сделала, она бы сейчас была дома! В безопасности. Она мне звонила вчера вечером, да я пропустила звонок. Она оставила сообщение. Сказала, что он хочет убить ее. Говорила, где она, но были помехи.

— Что? — Мэри сразу не поняла. — Пожалуйста, помедленнее. И расскажите мне наконец, что случилось.

— Тебе какая разница? — огрызнулась миссис Гамбони. — Я полиции рассказала. Там все знают. Она звонила мне, просила о помощи. Она не могла долго говорить, сказала, что он возвращается в комнату.

— Во сколько она звонила?

— Около десяти. Но я прослушала сообщение только сегодня. — Голос миссис Гамбони срывался. — Я сюда пришла, чтобы твои родители знали, что ты сделала с моей доченькой. Она одна у меня, она — все, что у меня есть, а он ее забрал! Она пропала! — Миссис Гамбони закатила глаза. — Моя прелестная, прелестная малышка. Моя единственная, девочка моя!

Сердце у Мэри разрывалось. Отец, мать и все остальные молчали, потрясенные словами миссис Гамбони.

— Знаете ли вы, что это такое — быть матерью, когда твой ребенок… ребенок пропал? — Миссис Гамбони замолчала и рухнула на руки подхвативших ее подруг.