– Долго ли нам еще скитаться, батюшка?

А он ей отвечает:

– До самыя смерти, матушка. До самыя смерти.

– Ничего, – соглашается покорная терпеливая женщина, – инда побредем тогда.

Можно сказать, что это история про смирение и терпение, а смерть в ней упоминается, как финал страданий. Но я для себя нашел иной смысл. Аввакум и его жена несли крест, который у каждого свой, и совершили духовный подвиг. Они не воины и не правители, потому и доля им выпала такая. А я из тех, кто всегда на острие атаки и грудью встречает опасность. Поэтому моя судьба иная и мой крест отличается от того, который нес старообрядец. Но, как и он, я от него не откажусь и если обещал Марку сделать все возможное, чтобы сберечь его детей, а по возможности и государство, то так тому и быть.

Прерывая мои размышления, один за другим появились люди, которых я вызывал. Прибыли все. И даже один лишний, командир отряда телохранителей императора Хаген Тракайер, которого я не ждал, ибо считал, что он погиб во время нападения женщины-птицы и призраков.

Взгляды мужчин, каждый из которых был этническим оствером и сильной личностью, сосредоточились на мне. Они уже знали о завещании, так что понимали, зачем я их вызвал, и были готовы выполнять приказы регента. Только Тракайер на меня не смотрел. Он чувствовал себя виноватым и не зря. Расслабился старый товарищ и враг оказался в самом сердце империи, женщина-птица Хильге просто прошла во дворец через сад, призвала призраков и устроила бойню.

– Хаген, – обратился я к Тракайеру.

– Да? – он все-таки поднял голову и посмотрел на меня.

– Как ты выжил?

Он поморщился и ответил:

– Я находился в правом крыле дворца и когда появились призраки, попытался организовать оборону. Мне повезло. Рядом был чародей из школы «Тайти». Он сообразил, кто нас атакует. Вот мы и уцелели. А потом я поднял по тревоге личный состав дежурных смен охраны и вызвал подкрепления. Но не успел. Понимаю, что виноват, и готов понести наказание.

– Каковы потери?

– Семьдесят шесть слуг, шестьдесят три гвардейца, пять оборотней, семь офицеров отряда телохранителей и восемь офицеров Генштаба, которые прибыли на военный совет во главе со своим начальником и его заместителем.

– А так же император и лишившиеся разума женщины, – добавил я.

– Да, – Хаген снова опустил голову.

Подумав пару секунд, я принял решение и огласил вердикт:

– Завтра, сразу после публичного оглашения завещания императора, отправишься в Десятую армию и примешь под командование пехотную роту.

– Есть! – Тракайер вытянулся по стойке «смирно».

– Ступай!

Хаген развернулся и уже почти покинул тронный зал, когда я его остановил:

– Тракайер!

Он замер, а затем обернулся, и я добавил:

– Погибать не обязательно. Ты еще понадобишься империи.

Хаген коротко кивнул и вышел. А мой взгляд замер на Осколье. В какой-то мере, как начальник Имперской Тайной Стражи, он тоже несет ответственность за гибель императора. Но, в отличие от Тракайера, косвенную, и появление в имперской столице избранного воина враждебного бога в какой-то мере форс-мажор. А самое главное – виновный уже есть, и он наказан, а Дин Осколье мне нужен. Возможно, даже больше, чем все остальные, кого я пригласил в тронный зал.

Под моим взглядом Осколье слегка поежился и, чувствуя его внутреннее волнение, я понимал, что он готов к наказанию или опале.